Дарья уехала от Элен лишь через пару часов. Подруга предложила ей остаться на ночь, но Дарье неловко было оставлять Юрия одного и в темноте. Конспирацию никто пока не отменял.

Уже прощаясь с Элен, Дарья вдруг призналась:

— Знаешь, Эль, вот если бы я сразу после института не выскочила замуж за Толика, то тоже бы уже имела и имя, и деньги, и такую квартиру с личным кабинетом.

Элен же удивила в ответ:

— Зато у тебя есть твой Ромка. А все остальное будет. Я верю в тебя, Дашуль!

Глава 17

Днем ранее. Юрий.

Я решил сразу расставить все недостающие знаки препинания в наших отношениях с Дашульчиком. Правильная девочка. Умная, хозяйственная, домашняя. Положила всю себя на алтарь семейного очага, а Толян, идиот, не оценил. И не просто не оценил, а сделал свой выбор.

Вовка нароет мне инфу про эту его белобрысую мымру, а Дашульчика я теперь не отдам. И Ромка будет мной воспитан. А Толян, если захочет, будет общаться с сыном по выходным. Только вот, сдается мне, что не захочет Толян с мальчишкой общаться. Впрочем, теперь это его проблемы!

— Даш, думаю, пора рассказать все, да?

— Юр, ты не обязан…

— Обязан, Даш. Я сказал тебе это ранее, там, на кухне, и повторю сейчас: я хочу, чтобы мы были вместе. Дальше по жизни. А для этого ты должна все обо мне знать.

Черт, с чего же начать? Легче сказать, чем решиться и сделать это. Но лжи в жизни этой девочки уже более чем достаточно. От меня она не услышит вранья. Не примет сразу, значит, буду завоевывать.

Отхлебнул какао, улыбнулся:

— Вкус как в детстве.

— В моем детстве не было растворимого. Мама сама варила из порошка. У нас продавался такой, несладкий, — услышал в ответ от моей мышки.

Улыбнулся ей благодарно за поддержку:

— Да, в моем детстве тоже не было быстрорастворимого. Горький порошок, который еще надо было уметь варить, чтоб не комочками в молоке плавал.

Помолчал, собираясь с мыслями. Была не была! Как в прорубь с головой:

— Мы с Лорой до девятого класса учились в одном классе. Потом она пошла в десятый, а я в профтех, получать специальность. Она была самая красивая девочка. Гордая, неприступная, далекая, как звезда на небе. Она ведь не из семьи простого рабочего и медсестры, как я. Лорин отец, мой тесть, на том же заводе, где и мой батя, трудился. Только мой простым слесарем, а ее был замом директора. Наша семья жила в обычной панельной девятиэтажке, построенной солдатиками из стройбата, а их — в доме для партийной элиты и верхушки руководства завода. Понимаешь глубину рва между нами, да? — усмехнулся, вспомнив двушку родителей, что бате дали на заводе.

— Я спал в проходной комнате, а у Лоры была своя комната, размером чуть ли не со всю нашу квартиру. Элите полагались квартиры улучшенной планировки. Им, конечно, нужнее лишние метры.

Девочка моя сидит, слушает, не перебивает, кивает.

— Я дворовая шпана, а Лора принцесса. Единственная дочь. Все знали, да она и не скрывала, что парни уровня простого работяги ее не интересуют. Но я, уходя в армию, поставил ее перед фактом: отслужу в армии, вернусь, и все равно ты будешь моей. Сказал что-то вроде, мол, не траться на свадьбу с другим. Вернусь, придется тебе разводиться.

— Не поверила? — не столько спросила, сколько констатировала Даша, проводя параллель между собой и Лорой.

Признал:

— Нет, конечно!

И тут же прихватил:

— Ты же тоже вот не поверила мне сейчас там, на кухне, верно?

Молчит, на огонь в камине смотрит. Да и что она сейчас должна мне сказать? Я для нее пока всего лишь сосед по даче. К тому же пойманный на горячем. Ладно, прорвемся! Не отпущу. Все сделаю, чтоб сама не захотела уходить от меня. Толян — кретин, но сейчас его левак сработал мне на пользу. А потому продолжаем выворачивать душу наизнанку:

— Но я предупредил, а уж верить или нет — это каждый сам решает. Не умею я красиво говорить. Да и никогда не умел. За мужчину говорят его действия и поступки, а не красивые слова. Красивые слова за нас говорят поэты и классики.

Дашульчик моя кивает, соглашается. Отлично! Значит, все правильно я пока говорю.

— Я хотел, чтоб Лора стала моей женой. Тогда еще, дурак, мечтал о том, какие у нас будут красивые дети. О своем загородном доме мечтал, о сыне и дочке и, может быть, еще об одном сыне. Всегда хотел, чтоб была большая семья. У меня самого нет ни брата, ни сестры. Веришь, класса до третьего просил маму, чтоб она мне сестричку родила.

— У меня тоже нет, — услышал поддержку от моего мышонка.

Обнять бы ее сейчас, на колени посадить и баюкать, как маленькую. Да, боюсь, рано еще! Не поймет, не примет, оттолкнет. Вон какие глазищи были, когда я ее на кухне целовал, приводя в чувство и сбивая вектор шока и обиды на ее идиота мужа.

Встал, подбросил пару поленьев в камин, поправил угли, постоял, глядя на то, как разгораются поленья, и вернулся на диван.

Дарья молчит, не торопит, чутьем своим женским понимает, что ее внесли в очень узкий круг тех, перед кем я душу свою раскрываю.

— Вернулся я из армии и рванул к своим парням в гаражи. Мы еще во время моей учебы ПэТэУхе с парнями замутили совместное дело. Рихтовали машины, обвесы, диски, остальную лабуду. Тогда такое модно было. Первые приличные бабки я там, кстати, начал зарабатывать.

Наведался я, значит, к парням, получил подтверждение, что меня не бортанули и готовы обратно в артель взять. Обмыли мой дембель, за прошлое поболтали да на будущее планов настроили. Вот тогда-то и понял я, что не хочу я вечно в гаражах пропадать, с руками по локоть в масле. И не потому, что работы боюсь, а потому, что одними руками много не заработаешь.

Двинул парням мысль, что буду учиться и работать, парни поддержали. Не все, правда. Кто-то поржал, многозначительно хмыкнув. Но с теми нас потом жизнь сама развела. В общем, успел я подать документы в самый последний день. Можно сказать, запрыгнул в