— Я передам твое пожелание, Кит.

Мои пальцы сжались в кулак.

— Ты получил мой подарок? Я отправила его на твой адрес в...

— Послушай, если она захочет поговорить с тобой, она это сделает. — Каждое слово, слетавшее с его губ, уменьшало меня в размерах.

Я всегда готова постоять за себя. Я выбираю быть вежливой, даже терпеливой, но когда кто-то берет на себя слишком много, я обязательно давала им знать об этом. Я сделала это еще в Лондоне, на съемочной площадке с фотографом. С Маттео... Ну, он забрал мою смелость давным-давно.

— Пожалуйста, сегодня Рождество, — умоляла я, теряя еще немного самоуважения. Я должна была знать, еще до того, как он ответил, как пройдет этот звонок. Мне не следовало давать себе такой надежды.

Тупая гребаная ошибка.

— Больше не звони, или я подключу своего адвоката, — пригрозил он, его следующие слова были такими же. — Возможно, даже пресса хотела бы знать, если это произойдет. Ты же знаешь, как они любят «Бунтарку Кит Синклер.

Мое сердце разбилось, погрязнув в жалости.

— Прощай, Кит. — А потом линия оборвалась.

Я смотрела в окно, на нетронутый снег на террасе. Тишина и покой. То, чего я хотела, когда приехала сюда. Неужели теперь все было похоже на ад?

— Ладно, как поживают мои малыши в их маленьком джакузи? — Крикнул Джона почти чересчур радостно, прыгая вверх по лестнице.

Я резко обернулась, внезапно вспомнив о картошке, за которой я должна была присматривать, о кастрюле, закипающей на плите.

— Черт, я оставила ее на три секунды. — Я бросилась обратно на кухню, но Джона был там раньше меня, ставил кастрюлю на другую плиту, вода убывала. — Извини, мне следовало быть более внимательной.

— Все в порядке, — сказал он, налил еще воды в кастрюлю и немного убавил огонь, прежде чем вернуть ее на плиту.

— Это нехорошо. Что, если, я не знаю, спалила ее? — Проворчала я, чувствуя себя все хуже и хуже. — Я могла бы все испортить.

И его Рождество тоже испортила. Просто добавлю это к моему списку неудач.

— Ну, если ты спалишь ее, я потушу, а потом буду тихо издеваться над тобой весь остаток дня, — сказал он, откидываясь на стойку, чтобы разрядить обстановку. — Если она испорчена, мы почистим еще немного. Легко и просто.

То, как он ответил на все мои опасения и сделал мою оплошность незначительной, чтобы ее можно было забыть, вызвало у меня почти головокружение, война эмоций все еще разрывала меня на части.

— Ты в порядке? Ты выглядишь немного бледной, — спросил Джона, когда я села за стойку.

— Я в порядке. — Я сделала глоток из своего бокала, прохладная жидкость немного приглушила мерзкое чувство, поднимающее голову внутри меня. — Ничего страшного. Как прошел твой звонок?

Он слабо улыбнулся.

— Хорошо. Все были на празднике у моих сестер, так что мы быстро наверстали упущенное, прежде чем дети принялись за свои подарки.

— Звучит забавно, — выдавила я, вытесняя картинку из своего мозга. Звонок, шум, семья.

На что это было похоже?

— Хаос — ее второе имя.

— Сколько у нее детей? — спросила я.

— Трое. — Джона улыбнулся. — Все мальчики.

Я тяжело вздохнула. Трое мальчиков? Мой кремовый диван дома задрожал от страха.

— Мне страшно за нее.

Он мягко улыбнулся, поднося бокал к губам и делая глоток. Его сильная линия шеи, то, как подрагивало горло, когда он пил. Идеальное развлечение.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спросил он. — Тебе кажется, что… Я не знаю.

Я покачала головой, проглатывая все, что все еще весило слишком много, чтобы выразить правильными словами.

— Я клянусь, со мной все в порядке, — настаивала я. — Когда ты в последний раз видел свою семью? Вы, кажется, близки.

Он сел напротив меня, полотенце все еще перекинуто через плечо, губы слегка изогнуты.

— Я здесь уже шесть месяцев. Возможно, это самое долгое время, когда я был вдали от них. Даже когда я учился в колледже, я регулярно ездил домойч

— А когда должна выйти книга?

Он поморщился.

— Три месяца назад.

Я издала тихий всхлип удивления.

— Звучит не очень хорошо.

Он опустил голову, смотря на стойку.

— Очень не хорошо.

— В чем проблема? — Спросила я, наклоняясь к нему чуть ближе.

— Кажется, я не могу придумать концовку.

— Вот так просто, да? — саркастически заметила я.

— Разве большинство проблем не таковы? — спросил он, не сводя с меня глаз. — Просты.

Фотосессия, этот фотограф, шуба, висящая у двери. Все легкие проблемы, все простые решения. Сдайся. Позволь им взять то, о чем они просили. И все же все это казалось еще тяжелее.

Рука Джоны потянулась ко мне, его пальцы ласкали щеку. Прикосновение было легким и нежным, отчего мой пульс участился.

— Может быть, я тянул время, чтобы пробыть здесь достаточно долго, чтобы случайно столкнуться с тобой.

— О, значит, следующим твоим оправданием перед редакторами будет то, что ты ждал девушку, которая переедет в соседний дом? — Поддразнила я, наклоняясь навстречу прикосновениям.

— Мне нужна была моя муза, — игриво промурлыкал он.

— Детка, я не муза. — Я рассмеялась, мотая головой, освобождаясь от его прикосновений. Я, скорее, отвлечение.

Джона обогнул барную стойку и встал передо мной, прижавшись между моих ног. Он наклонился, поднял мое лицо рукой.

— Позволь мне самому судить об этом.

С этими словами его губы впились в мои, медленно и мучительно.

Глава двенадцатая

ДЖОНА

Ribs — Lorde

Я не могу точно сказать, что сводит меня с ума в Кит. Скольжение ее губ по моим; скольжение ее острых ногтей по моей коже; нежные, негромкие стоны удовлетворения, которые вырвались у нее. Может быть, дело было во всем, что касалось ее.

Прошла всего одна ночь с тех пор, как я впервые попробовал ее, а я уже жаждал большего, как будто она была наркотиком, которого мне никогда не хватит. Всегда возвращаюсь к ней. Всегда хочу большего. Никогда не бываю полностью удовлетворен.

Кит углубила поцелуй, ее язык скользнул по моему, игриво дразня. Я притянул ее ближе к себе, мои пальцы сжались на изгибе ее бедра, когда она села на табурет, но этого все равно было недостаточно. Она выглядела такой печальной, когда я вернулся, та улыбка исчезла, и я знал, что тогда встану на колени, чтобы увидеть это снова, пусть даже мельком.

Я продвинул руки дальше, обводя изгиб ее задницы. Подтащив ее к краю стула, я подтянул ее вверх, ее ноги и руки инстинктивно обвились вокруг меня. Жар ее тела, такого близкого