Слова Логана продолжают звучать у меня в голове, будто текст песни, заевшей на повторе. Я не против идеи делиться ею. Если она этого хочет. И только если это с тобой.

Это предложение неправильно на стольких уровнях. Оно не должно казаться мне правильным. Но кажется. Потому что прошлой ночью было чертовски хорошо. Слишком естественно. И теперь слишком легко представить, что это повторится. И снова. И снова.

И в этом проблема.

Что бы он ни говорил сейчас, как только мы покинем эту сказку в снежном шаре, реальность обрушится обратно. А в реальности Логан и Яна — пара. Идеальная чертова пара. А я? Я — второстепенный герой. Лишний, и я снова останусь один, как только этот занесенный снегом сон закончится.

Такова история моей жизни. Кэмден Хейз, парень, который никому не нужен. Я — запоздалая мысль. После потери родителей, а затем бабушки, которая была для меня всем миром, я не переживу, если буду наблюдать, как Яна и Логан продолжают свой путь без меня. Не после этого. Не после того, как я получил лишь вкус.

Черт возьми, мне следовало лечь спать прошлой ночью. Мне не следовало позволять этому случиться. Когда вдали показывается домик, буря, бушующая в груди, становится такой же яростной, как вчерашняя.

И тут я вижу ее. Яну, идущую ко мне, закутанную в куртку, ее волосы, собранные в небрежный пучок, ловят снежинки.

— Привет, — тихо говорит она, приближаясь.

Я останавливаюсь и вынужденно киваю, засовывая руки в карманы и сжимая кулаки.

— Привет.

— С Рождеством, Кэмден.

— Спасибо. — Я сглатываю, горло внезапно пересохло. — Полагаю, я не могу по-настоящему пожелать тебе с Рождеством, да?

— Можешь. Люди всегда отвечают мне тем же, и я их обычно не поправляю. — Она улыбается мне, глаза сияют. — Возвращаешься внутрь?

— Ага, — выдыхаю я, дыхание образует облачко между нами. — Здесь холоднее, чем я ожидал. — И прогулка была бесполезной. Я все еще так же взвинчен, как и когда уходил из домика, если не больше.

Она покусывает нижнюю губу.

— Не против, если я составлю тебе компанию?

Я фыркаю и жестом руки указываю на лес вокруг.

— Мы в глуши. Ты правда думаешь, я буду против твоего общества?

— Может, я на это и рассчитывала. — Она подмигивает мне, и напряжение в мышцах немного спадает.

Мы идем рядом, снег хрустит под обувью. Обратный путь к домику недолог, но я благодарен даже за эти крохи времени с ней. Черт, я отчаянный… и заблуждающийся. Какое сочетание.

— Как ты обычно отмечаешь Рождество и Новый год? — спрашивает она.

— Я всегда праздновал с бабушкой. — Я вдыхаю. — Но в прошлом году провел праздники один. Семья Логана звала меня в гости в любое время, но… — я почесываю челюсть. — Не знаю.

— Здорово, что у вас с ним такая крепкая дружба. У меня много друзей дома, но моя лучшая подруга тоже близка с моей семьей, так что понимаю.

Она пытается разрядить обстановку, побудить меня открыться. Но вместо этого она только подтолкнула меня еще ближе к краю. Голова раскалывается, а сердце колотится в горле.

— Ты меня не знаешь, — ворчу я.

— Ну да. Поэтому я и пытаюсь узнать.

Гнев сжимается в животе. Почему она просто не оставит это?

— В этом нет нужды.

Она хватает меня за руку и останавливается, поворачиваясь ко мне.

— Я знаю, что ты делаешь.

Мне следует вернуться внутрь. Держать дистанцию. Но я не могу заставить себя уйти от нее. Поэтому поворачиваюсь к ней лицом.

— И что же я делаю?

Ее серо-зеленые глаза прищуриваются, глядя на меня.

— Отталкиваешь меня. Возводишь стену между нами.

Резкая, пронзительная боль колет в груди.

— Потому что это правильно.

Приподняв бровь, она скрещивает руки на груди.

— По чьему мнению?

— По моему. — Я сжимаю челюсти. — Ты с моим другом. Конец истории.

— А я не могу иметь своего слова?

Я провожу рукой по лицу, тепло ладони обжигает.

— Не думаю. Ты забыла, что я мудак?

— Прошлой ночью я поклялась, что увидела что-то под всей этой оболочкой «поверхностного придурка». — Она оглядывает меня с головы до ног. — Видимо, я ошиблась.

Она поворачивается, чтобы уйти, но прежде чем она успевает сделать шаг, я хватаю ее за руку, останавливая.

— Ты. Меня. Не. Знаешь, — говорю я ей. Наши лица в сантиметрах друг от друга. Близость посылает разряд возбуждения по спине, немного распутывая узел в животе. — Первым тебя заметил я. Я, а не Логан.

Ее глаза вспыхивают, она вырывается из моей хватки.

— Тогда почему ты ничего не сказал? Почему был таким чертовски грубым?

— Потому что я такой, Яна. — Я раздражаюсь, включаются защитные механизмы. — Я отталкиваю людей, прежде чем они успевают сделать это за меня. — Мой голос резче, чем я хотел. — А ты, боже, ты была слишком… Слишком красива для такого парня, как я. Слишком чертовски ярка.

— Хорошая попытка. Ты сказал что-то только после того, как услышал, как я разговариваю с Романом. Это говорили твои комплексы.

— Какие комплексы? — размахиваю я рукой между нами. — Ты подошла к нашему столу, проигнорировала всю команду, потом заговорила по-русски. Это было неуважительно.

Запрокинув голову, она смеется.

— Я не поздоровалась с командой, потому что Роман перехватил меня, прежде чем у меня появился шанс. Он встал, чтобы поговорить со мной. А ты устроил истерику, потому что у нас был двухминутный разговор, который ты не мог понять. Это многое говорит о твоих комплексах и о том, как ты ценишь мнение других.

Грудь сжимается.

— Что за чушь.

— Нет. Не чушь. — Подняв подбородок, она ловит мой взгляд. — Какая разница, что думают другие? Какая разница, что они говорят? Почему ты придаешь чужому мнению такую силу? Это глупо. — Она делает шаг ближе, ее грудь быстро вздымается и опускается. — Я могла бы прямо сейчас перейти на русский и ругать тебя сколько угодно. Я бы использовала самый милый тон, а ты бы меня не понял. Это не должно тебя задевать. Мои слова ничего не значат. Мое мнение не имеет значения. Так и должно быть. Особенно когда кто-то говорит то, что ты понимаешь. — Она тычет меня пальцем в грудь. — А теперь ты говоришь мне, что заметил меня первым, будто я должна чувствовать себя виноватой из-за того, что разговаривала с Логаном, когда он подошел ко мне