— Угу, — хмыкает он в ответ. — Кофе есть, если хочешь.

— Спасибо.

Наполняю свою кружку и опираюсь бедром о стойку, изучая его. Он выглядит противоположностью тому, что чувствую я. Если я полон энтузиазма и возбуждения, то он выглядит мрачным и замкнутым.

Но почему?

— Давно встал? — спрашиваю я, решая действовать помягче, а не допрашивать его.

— Десять минут назад.

Я моргаю.

— Но когда я проснулся…

— Я спал в своей комнате.

К вихрю ощущений в голове добавляется замешательство.

— Почему?

Он сухо усмехается.

— Мне правда нужно разжевывать тебе?

— Было бы здорово, да, потому что я не понимаю.

— Ты и Яна — пара. А я — лишний.

Я ставлю кружку на стойку, даже не сделав глотка.

— Ты серьезно говоришь мне, что чувствуешь себя лишним после того, что случилось прошлой ночью?

— И что именно случилось прошлой ночью? — отрезает он. — Мы все выпили, и ситуация вышла из-под контроля. Вынужденная близость и все такое.

— Мы пили, но никто не был пьян. Мы все понимали, что делаем, — говорю я, наклоняясь, надеясь привлечь его внимание.

— Правда? — фыркает он. — Ты бы поделился своей девушкой со мной, если бы был трезв?

Я отталкиваюсь от стойки, встаю перед ним и ловлю его взгляд.

— С тобой — да. Ты мой лучший друг. Я знаю тебя всю жизнь. Я тебе доверяю. Такое могло случиться только с тобой.

Он ставит кружку на стойку, затем проходит мимо меня и начинает расхаживать по комнате.

— Ты не представляешь, о чем говоришь.

— Я знаю, что ты хочешь ее. Ты хотел ее с той ночи, когда мы с ней познакомились, — говорю я ровным голосом. — Почему ты бежишь от своих чувств?

Он резко останавливается и поворачивается ко мне, кривя губы.

— Не начинай, Логан.

— Я ничего не начинаю. Я называю вещи своими именами. Ты хотел быть там. Так почему же ты ушел?

— Может, потому что не люблю, когда меня жалеют, — сквозь зубы бросает он.

— Да брось, — фыркаю я. — Мы тебя не жалели, и ты это знаешь. Ты не так скрытен, как думаешь, приятель. Я видел, как ты на нее смотрел, как сильно ты ее хотел. И она тебя хотела, и я был не против.

Он запрокидывает голову и мрачно смеется.

— Как великодушно с твоей стороны. Но ты не задумывался, что, может быть, мне не нужно твое разрешение? — Он прищуривается. — Тебя не беспокоит, что она может быть больше увлечена мной, чем тобой? Что может бросить тебя?

Укол бьет больно, но я подавляю раздражение и вместо этого усмехаюсь. Его оборонительная позиция смешна. Он может пытаться отрицать это желание сколько угодно, но факт налицо. Мы все трое чувствовали это прошлой ночью.

— Нет, — пожимаю я плечами. — Не беспокоит. Вчера было чертовски идеально. Я не против идеи делиться ею. Если она этого хочет. И только если это с тобой.

Он смотрит на меня, будто я сошел с ума, его челюсти напряжены. Затем он запускает пальцы в волосы, дергая за корни.

— Господи, Логан, ты сам-то себя слышишь? Такой женщиной, как она, не делятся.

— Почему нет? Она хотела этого. Яна начала все, — парирую я. — Разве не это самое главное?

На долю секунды в его глазах вспыхивает огонь, но он почти мгновенно его гасит.

— Ты сумасшедший, — бормочет он, устремляясь к входной двери. Надевает ботинки, хватает куртку и хлопает дверью.

В наступившей тишине я медленно выдыхаю и провожу рукой по лицу. Разговор пошел не так, как я думал. Совсем не так. Черт бы его побрал с его упрямством. Почему он все должен осложнять?

С еще одним выдохом открываю холодильник. Достаю коробку яиц и упаковку бекона, поворачиваюсь к плите. Если уж ни на что другое, Яна заслуживает того, чтобы проснуться к завтраку.

Я прислонился к стойке с кружкой свежесваренного кофе, когда Яна заходит на кухню. Ее волосы собраны в небрежный пучок, на ней черные леггинсы и красная футболка. Глаза еще сонные, она улыбается, заметив, что я наблюдаю за ней.

— Давно встал?

Я бросаю взгляд на часы на стене.

— Полчаса где-то.

Она подходит ко мне и утыкается лицом в мою грудь.

— Доброе утро, — шепчет она. — И с Рождеством.

— Доброе, — прикасаюсь губами к ее лбу. — Я приготовил завтрак и кофе.

Она отстраняется, сияя.

— Так теперь ты и готовишь?

— Для тебя? Конечно.

За завтраком она спрашивает о моей семье и о том, как мы празднуем Рождество. Разговор легкий и приятный, но я больше не могу не упомянуть прошлую ночь и реакцию Кэмдена сегодня утром.

— Значит, насчет прошлой ночи… — мой голос обрывается, пульс учащается. — У нас все хорошо?

Она искренне улыбается и кивает.

— Больше чем хорошо. Я ни о чем не жалею. Ни на секунду. — Она нервно покусывает нижнюю губу, но не отводит взгляд. — Он мне тоже нравится. Кэмден. Думаю, он мне нравился с той ночи, когда я познакомилась с вами обоими.

Я киваю, несмотря на легкий укол в груди. Технически, она встретила его первым. Трудно не задаваться вопросом, что было бы, если бы Кэмден не сделал того грубого замечания в ресторане. Если бы он подошел к ней первым.

Был бы я здесь? Был бы он так готов делиться ею со мной, окажись на моем месте?

— Логан? — Яна накрывает мою руку своей. Ее брови сдвигаются, губы слегка приоткрыты. — У нас все хорошо?

Я ободряюще улыбаюсь ей.

— Конечно. Если бы я был не согласен, я бы не позволил зайти так далеко. — Я переплетаю пальцы с ее. — И я видел, что он тебе тоже нравится. Так же, как и ты нравишься ему. Я облизываю губы. — Но он ушел. Я пытался поговорить с ним утром, и он просто… ушел.

Склонив голову, она изучает меня. Затем, пожимая одним плечом, говорит:

— Значит, придется мне вправить ему мозги.

Я хихикаю.

— Удачи. Он был не в духе, когда выбежал.

Подмигнув, она встает и начинает собирать посуду.

Я тоже встаю, забирая ее у нее.

— Иди. Найди его. Я сам справлюсь. Потом мне нужно позвонить семье.

— Ты лучший. — Она целует меня в губы, нежно и медленно. Затем направляется в коридор к своей комнате.

Через несколько минут, когда она выходит из дома в черных леггинсах, белом худи и куртке, я не волнуюсь. Беспокойство, которое я чувствовал утром, ушло, и осталось только предвкушение.

Глава 10

Такой хороший мальчик

Кэмден

Леденящий ветер бьет по щекам, я поправляю капюшон. Черт. Холод