Каждая подпись под документами — это было моё личное торжество. Да, я переплатила. Но когда в последний момент узнала, что компания Hebert Timber разваливается и её распродают по частям, ничто не могло меня остановить. Это был мой шанс. И сегодня я чувствовала удовлетворение до самого мозга костей.

Я взглянула на него, надеясь увидеть, как он зарыдал в бороду.

Но произошло нечто странное.

Один уголок его губ приподнялся.

Ухмылка.

Этот ублюдок ухмылялся мне.

Сегодня должен был стать худшим днём в его жизни, а в его глазах — черт возьми — плясало веселье.

А я?

Почему у меня вдруг затрепетал живот?

Почему сердце заколотилось быстрее?

Нет. Этого не должно было быть. Я была невосприимчива к его обаянию. Он — жестокий, манипулятивный, алчный. Карма — стерва, и сегодня она пришла за ним.

Он должен был быть сломлен.

А он, вместо этого, ухмылялся.

Что ж, значит, придётся постараться ещё сильнее, чтобы заставить его заплатить.

Глава 1

Хлоя

Паника. Меня захлестнула паника.

Новый дом, новый штат, новая компания, которую я собиралась возглавить.

Вся моя жизнь строилась на переменах. Я вечно их искала — жадно гналась за новым опытом, за новыми вызовами, способами испытать себя. Но этим утром? Я была вымотана до предела.

Это должен был быть мой круг почета. Моя победа. Я приехала сюда не только ради бизнеса. Это было личное.

И после двух десятилетий борьбы, роста и превращения в ту самую стерву, которой я стала, я была готова к своему великому моменту.

Так почему же, столкнувшись с Гасом, я не почувствовала облегчения?

— Босс, пора выдвигаться! — крикнула Джей-Джей из кухни.

— Десять минут, — ответила я. Я приклеила накладные ресницы в спешке, и теперь они торчали под углом. Обычно я была до педантичности внимательна к макияжу, но сегодня всё делала на бегу — выглядела, будто ребёнок поигрался с палеткой для грима.

Я шарила в косметичке в поисках хайлайтера и, нанеся лёгкий штрих, услышала зов гагар с озера. Он был таким манящим, что мне захотелось выйти на маленькое патио и сесть в своё плетёное кресло.

Нет. Я приехала сюда работать. Когда я увидела объявление об этом доме, не смогла устоять. Но тогда я не учла, насколько тяжело будет потом каждый день заставлять себя добираться до офиса.

Я не из тех женщин, кто сидит на месте. Мне нужно двигаться — создавать, исправлять, запускать процессы. Движение было моим лекарством, во всех смыслах.

Но что-то здесь заставляло меня замирать. Эта природа, эта тишина — они будто просили просто посидеть и подышать.

Это выгорание?

Чёрта с два. Я вообще не верила, что выгорание существует. Это не болезнь, это отговорка для тех, кому нечего добиваться. Да, я уставала. Но когда уставала, то работала вдвое больше.

Меня не должно было тревожить это странное ощущение. Плохой сон, сухость кожи, постоянные головные боли — это тоже нормально. Мне почти сорок, я работаю без передышки, постоянно перескакиваю из одного часового пояса в другой. Я просто закажу ещё ту возмутительно дорогую увлажняющую сыворотку и снова за работу.

Я взялась за волосы, но, как бы ни старалась отмахнуться, это гнетущее чувство не уходило.

Может, это тело реагировало на те тяжелые мысли, от которых я всё это время убегала?

О семье. О бизнесе. О жизни. О приближающемся сорокалетии.

И об одном человеке. Высоком, крепком, бородатом.

Чёрт. А вдруг всё это ужасная ошибка?

В моей голове всё было идеально логично. И никто так не любил планировать, как я. Мой триумфальный выход в переговорной в Бостоне был безупречен.

Жаль только, что ублюдок выглядел чертовски хорошо.

Всё тот же. Только старше. Мудрее. И, мать его, ещё сексуальнее.

Он всегда был плотным, сильным, с широкой грудью и массивными плечами. Волосы у него стали длиннее, борода — гуще.

Прошли те времена, когда у него было лишь неуверенное подобие щетины и мечты о настоящей бороде.

Тогда он был мальчишкой, а теперь — мужчина. Немного небрежный, с таким взглядом, что машины бы на месте останавливались. Но мужчина.

Счастлив ли он? У него хорошая жизнь? Он женат? Есть дети?

Почему меня это волнует?

У него есть любимое хобби? Надеюсь, нет.

Просто подумать об этом и я сразу ощущаю, чего у меня нет. Особенно детей. Я должна была быть довольна карьерой, деньгами и тем, что я классная тётя. Но чем ближе приближался мой сороковой день рождения, тем сильнее я жалела об одном.

Чёрт, пусть только не окажется, что у него есть дети. Это сделает меня не просто злодейкой, купившей его компанию и понизившей его в должности — мне тогда придётся столкнуться с тем, что человек, которого я всегда представляла отцом своих детей, стал отцом чужим. А на это у меня сейчас просто нет эмоционального ресурса.

Я не получала удовольствия от краха его семейной компании. Это ведь была его мечта — управлять делом, как его отец, дед и прадед до него.

Было очевидно, что грязные делишки его отца разбили бы ему сердце. Гас был честен и справедлив, и все судебные документы, которые нарыли мои юристы, лишь подтвердили то, что я и так знала: он не имел ни малейшего представления об этих махинациях.

Я ему сочувствовала.

Но не настолько, чтобы упустить момент и не укусить, как королевская кобра.

Это была не просто выгодная сделка. Это была та самая сатисфакция, которую моя двадцатилетняя я так отчаянно ждала.

Я забралась в огромный внедорожник, где Карл уже занял переднее пассажирское сиденье. В Сиэтле у меня был юркий Beemer, но здесь я арендовала машину — не была уверена, насколько задержусь. И, конечно же, мне выдали гигантский Suburban. Чёрный, угловатый, монструозный, и я до сих пор не привыкла его водить.

— Надо заехать в Кофеинового Лося. Это единственное, что делает эту дыру хоть как-то сносной, — заметил Карл, показывая в окно и указывая, куда свернуть.

— Да, уже ради одних черничных сконов стоит ехать, — добавила Джей-Джей. — Я сейчас буквально на грани обжорной ярости.

Дженнифер Джонсон, известная как Джей-Джей, была крошечной, но отчаянно дерзкой лесной учёной. Я переманила её из аспирантуры Йеля после того, как несколько международных лесозаготовительных компаний отказались её нанимать — из-за того, что она женщина.

У неё были короткие волосы и скулы острые, как её характер. Она была невероятно умна и