Я качаю головой.

— Ты невозможна. Роман женат, у него дочь.

С коварной улыбкой она указывает на меня пальцем.

— Я знаю, но я также знаю, что у него куча одиноких, свободных парней в команде.

У меня вырывается смешок.

— Дорогая, мы говорим о хоккеистах. Игроках уровня НХЛ. Эти парни никогда не бывают одиноки, поверь мне.

— Хватит быть занудой. — Она надувает губы. — Подавай на меня в суд за то, что я хочу чего-то веселого. Или, может быть, чего-то серьёзного. Никогда не знаешь, какие сюрпризы готовит тебе жизнь.

Я тихо фыркаю.

— С моей-то удачей? Я, чёрт возьми, до смерти боюсь жизненных сюрпризов.

— Тссс. Пошли внутрь. — Она вздрагивает. — Становится холоднее.

Как только мы переступаем порог через тяжёлые стеклянные двери, тепло ресторана смывает декабрьский холод. Воздух пахнет стейком, чесноком и маслом, насыщенно и аппетитно, в смеси с лёгкой сладостью вина. Смех и звон бокалов отражаются от тёмных деревянных панелей и кожаных сидений. Низко висящие светильники отливают золотым светом над начищенными столами. Атмосфера приятная и камерная.

Я понимаю, почему это место популярно.

Молодая женщина с гладким высоким хвостом и в чёрном платье встречает нас у стойки администратора, проверяя бронь, как только Хлоя сообщает ей детали. Кивнув и улыбнувшись профессиональной улыбкой, она провожает нас к нашему столику.

— Боже мой. — Моя подруга дёргает меня за рукав, пока мы идём за администратором. — Они здесь.

Она права. Хотя в зале полно пар и даже нескольких семей, а официанты в чёрном снуют между столиками с подносами коктейлей и аппетитно выглядящих блюд, «Калифорнийские Громы» дают о себе знать. Громкий гул разговоров и одобрительные возгласы разносятся по залу, как волны, разбивающиеся о берег.

— Ты видишь своего друга? — спрашивает Хлоя.

— Пока нет. — Я прикусываю нижнюю губу, незаметно оглядывая парней. — И не уверена, что увижу. Рома — семейный человек.

— Будем надеяться, что он здесь. — Она толкает меня бедром. — Но если нет, по крайней мере, нас ждёт хороший ужин.

Я хихикаю.

— Обожаю твой энтузиазм.

Наш столик находится рядом со столом хоккейной команды, и их смех очень громкий. Я морщу нос. Мне не нравится, когда люди ведут себя так, будто они одни в общественном месте.

Когда подходит официант, я заказываю филе-миньон с печёным картофелем и газированную воду с лимоном и мятой. Хлоя заказывает рибай со шпинатом в сливочном соусе и косу.

— Как прошла твоя командировка? — спрашиваю я, откидываясь на спинку стула.

— Хорошо. Сингапур прекрасен. Оживлённый. И люди там приятные, но я была так занята, что у меня почти не было времени выйти и посмотреть город.

— Ты была там месяц и не успела посмотреть?

Она драматично вздыхает.

— Совсем нет.

— Ох, бедняжка. Может, в следующий раз, когда будешь там, у тебя будет больше времени…

— Не сглазь, — шипит она. — В следующий раз пусть лучше отправят Сильвию. Я скучала по своей кровати и особенно по Билли. Я была так занята с тех пор, как вернулась, что даже не успела забрать свою собаку. Я ужасно по ней скучаю.

Я усмехаюсь. Её той-пудель — самый милый.

— Спорю, он оторвался по полной у твоей мамы.

— Он набрал почти семь фунтов, пока я была в отъезде! Боюсь, не узнаю его.

— Какая же ты драматичная. — Я качаю головой. — Тебе следовало быть актрисой, а не менеджером проектов в IT-компании.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но вибрация её телефона останавливает её. Пока она проверяет сообщения, я осматриваю ресторан. Несколько человек сидят у барной стойки, некоторые в одиночестве, потягивая напитки. Большинство посетителей — пары, а неподалёку сидят и несколько семей.

Когда маленький мальчик с кудрявыми волосами ловит мой взгляд и машет мне, внутри меня разливается тепло, и на губах появляется улыбка.

Ощущение покалывания на затылке пробегает мурашками по всему телу. Как будто маленькая искорка скользит под кожей и заставляет её гореть.

Нахмурив брови, я продолжаю осмотр, на этот раз выискивая того, кто наблюдает за мной.

В конце концов, моё внимание приковывает пара кристально-голубых глаз. Мужчина, один из хоккеистов неподалёку, с тёмными волосами и бледной кожей, отчего цвет его глаз кажется ещё ярче. Скулы острые, покрытые лёгкой щетиной, а губы полные, будто созданные для насмешливой ухмылки. И ухмылка, которую он мне бросает, опасна. Его волосы растрёпаны на макушке, но коротко выбриты по бокам, что придаёт ему вид только что вставшего с постели. Добавьте к этому то, как его белая рубашка идеально облегает широкую грудь, и становится ясно — он неприятность.

Уже одного этого достаточно, чтобы заставить меня отвести от него взгляд.

Когда я это делаю, я замечаю Романа Пашкевича, правого защитника «Громов». Он тоже белорус, с которым я познакомилась несколько лет назад, сразу после переезда в Калифорнию. Парень самый милый, хотя его жена Невея клянётся, что большая часть мира не видит его мягкую сторону. Очевидно, он ведёт себя так только с теми, кто ему дорог. Не знаю, как я оказалась в этом списке, но не жалуюсь. Я обожаю его и его семью.

— Я вижу Романа, — говорю я.

Хлоя резко смотрит на меня и выпрямляется.

— Правда? Ты поговоришь с ним? Спросишь, представит ли он меня парням?

— Это что, пункт в каком-то странном списке желаний, о котором я не знаю? Сначала ты искала бейсболиста, потом баскетболиста. Теперь хоккеиста.

— Разные парни — разные вкусы, — подмигивает она мне.

Я изображаю, что меня тошнит, и это только заставляет её смеяться.

— Иди, — подталкивает она меня. — Пока ты с ними болтаешь, мне нужно проверить почту. Мой босс явно забыл, что мой рабочий день закончен.

Я встаю и медленно направляюсь к столу «Громов».

Роман оборачивается, когда я в нескольких шагах от него, и его лицо озаряется тёплой улыбкой.

— Privet! Kakimi sud'bami? — Он подхватывает меня на руки и прижимает к своей груди. Затем отодвигается, его глубокие бирюзовые глаза прикованы ко мне. — Ochen' zhal' naschet turnira. Nev i ya tak zhdali ego. Hoteli za tebya pobolet' kak obychno.

— Podruga vernulas' s komandirovki, i pozvala menya na uzhin. Reshila soglasit'sya. Skol'ko mozhno uzhe handrit'? — Я улыбаюсь ему и отступаю на шаг. — A naschet turnira — budet sleduyushyi v sleduyushem godu. Mozhet togda povezet.

— Kogda ty na korte, ty neveroyatnaya. Povezet obyazatel'no.

С полным сердцем я говорю:

— Spasibo, Rom.

По жилам