Я отпускаю ее сосок, чтобы посмотреть, как она извивается, и мне приходится вжаться бедрами в матрас, чтобы немного ослабить давление на мой ноющий член.

— Еще, — шипит Фрэнки, и мне нравится, что она просит об этом.

Я покрываю поцелуями ее тело. Оно мягкое и изогнутое в нужных местах, идеальное. Добравшись до ее киски, я целую влажную ткань, и Фрэнки резко выпрямляется, ее глаза блестят, а рот приоткрыт.

— Сэм?

— Да, детка?

— Сними с меня трусики и трахни меня языком, — говорит она, не оставляя места для любезностей. Это задевает меня за живое, потому что это Фрэнки — милая, добродушная, жизнерадостная Фрэнки, которая теперь лежит подо мной и требует самого грязного, что я могу ей дать. Черт, как же я хочу ей это дать.

— Ты так нагло просишь, — мрачно говорю я, стягивая с нее трусики и обнажая ее перед собой. Я стону, поглаживая свой ноющий член через джинсы, а затем встречаюсь с ней взглядом и стягиваю с себя свитер, наслаждаясь тем, как она смотрит на меня. — Покажи мне, как сильно ты этого хочешь, Фрэнки.

Она откидывается назад, издавая мучительный стон.

— Я в отчаянии, — шипит она. — Пожалуйста, Сэм, поласкай мою киску, трахни мою киску, делай с ней все, что хочешь, просто… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, сделай уже что-нибудь.

Черт, мне нравится слышать, как она просит о том, чего хочет.

— Поскольку на этот раз ты проявила вежливость, думаю, я могу дать тебе то, что ты хочешь.

Фрэнки

Я переспала с Гринчем

От его слов по моей спине пробегает дрожь, все мое тело напрягается, я в отчаянии и на взводе. Я не могу думать. И едва могу дышать от того, как Сэм на меня смотрит, словно я самое неотразимое создание, которое он когда-либо видел.

Затем он целует меня, и я едва не взлетаю над кроватью.

— О, черт… — Мои руки скользят по его волосам, переплетаясь с густыми темными прядями, словно я пытаюсь за что-то зацепиться, пока его язык двигается с точностью и мастерством, от которых я легко могла бы стать зависимой. Сэм стонет мне в ответ, и от этой вибрации по моим бедрам пробегают искры, оседающие на вершинах моих твердых сосков. Мои бедра инстинктивно двигаются, стремясь к большему трению, большему количеству его, и он не останавливает меня — только сжимает крепче и погружается глубже.

Меня никогда так не поглощали. Никогда не заставляли чувствовать, что единственное, что имеет значение в мире, — это мое удовольствие. Сэм неутомим, он ласкает меня языком и пальцами, словно запоминает каждую реакцию, каждый вздох, каждую дрожь.

Когда он вводит в меня палец и изгибает его именно так, как нужно, я вскрикиваю, и мои ноги, обхватившие его плечи, содрогаются.

— Да, о боже, не останавливайся…

Он поднимает на меня взгляд, и от жара в его глазах я едва не теряю самообладание.

— Потрись о мое лицо. Ты ведь этого хочешь, детка?

Да, да, да, миллион раз да, я этого хочу.

Это происходит резко и быстро, словно волна, захлестывающая мое тело, обжигающе-горячая и ослепляющая. Я выкрикиваю его имя, растворяясь в его объятиях, пока Сэм доводит меня до оргазма медленными, нежными движениями и тихими словами, от которых это ощущение длится вечно.

К тому времени, как я спускаюсь вниз, я уже без сил, тяжело дышу, а мои конечности безвольно лежат на простынях. Сэм забирается на меня, его губы блестят и растянуты в самодовольной ухмылке.

Он прижимается лбом к моему лбу, тяжело дыша.

— Можно… Можно я возьму тебя, Фрэнки?

Боже, от хрипотцы в его голосе по всему телу бегут мурашки. Я без колебаний отвечаю: — Да.

Я тянусь к поясу его джинсов, и мои пальцы дрожат, когда я расстегиваю пуговицу и спускаю молнию. Сэм наблюдает за мной, приоткрыв губы, его грудь вздымается и опускается, словно он держится из последних сил. Когда я просовываю руку внутрь и обхватываю его член пальцами, у него перехватывает дыхание, и он глухо рычит.

— Боже.

— Сними с себя все, — шепчу я, нежно потянув за край. — Я хочу чувствовать тебя.

Ему не нужно повторять дважды. Одним плавным движением Сэм стягивает с себя джинсы и боксеры, отбрасывает их в сторону и возвращается ко мне. Его кожа раскраснелась, я чувствую какая она горячая, когда он устраивается между моих бедер и замирает, не сводя с меня глаз, словно спрашивает в последний раз.

Я беру его за подбородок и притягиваю к себе, так что наши носы соприкасаются. Сэм прижимается ко мне бедрами, и его толстый член упирается мне в живот, и между нами нет ничего, кроме жара и смазки. От этого движения у меня перехватывает дыхание, я впиваюсь ногтями в его плечи, и он глубоко стонет. Кажется, что гул раздается у него прямо в груди.

Сэм снова прижимается ко мне, сильнее, трение обжигает, и его дыхание прерывисто касается моих губ.

— Черт, — шепчет он, почти срываясь, и снова дергает бедрами. Его дрожь говорит о том, что он на грани, борется со всеми инстинктами, чтобы не потерять себя прямо здесь.

— Презервативы в ящике, — говорю я, задыхаясь и чувствуя, как колотится сердце. Сэм достает один и надевает. — Трахни меня сейчас, — требую я, а затем в отчаянии добавляю: — Пожалуйста.

Он тихо стонет, снова целуя, пока медленно входит в меня. От этого у меня перехватывает дыхание, но я не останавливаю его. Я хочу всего этого. Его. Я впиваюсь пальцами в его спину, а он стонет мне в шею, проникая все глубже, пока не оказывается во мне полностью.

Сэм бормочет что-то неразборчивое, но эта хрипотца в его голосе, из-за которой слова звучат по-другому, особенно когда он теряет контроль над собой, находясь внутри меня… возможно, это мой криптонит.

— Да, — шепчу я, обвивая ногами его талию и притягивая ближе. — Не останавливайся.

Затем я слегка двигаю бедрами, требуя большего. У него отвисает челюсть.

— Ты такая настойчивая малышка, да?

— Не сдерживайся, — улыбаюсь я, снова проводя ногтями по его спине. — Я могу это вынести.

Его взгляд приковывает меня к месту, где я лежу, изголодавшаяся, покорная, и когда Сэм наклоняется, его губы касаются моего уха, а голос звучит