Он быстро протянул руку на случай, если она споткнётся. Она стряхнула его руку.

— Хорошо, я поняла. Пойдёшь со мной?

Когда они встретились взглядами, он понял, что она разваливается. Блейк взял её руку в свою, когда они вошли в больницу. Они были двоюродными братьями. Она помогла ему с реабилитацией. И теперь он будет здесь ради неё.

Блейк объяснил дежурной медсестре, кто такая Ева, и отвел её в больничную палату её отца. Блейк остановил её, прежде чем она вошла в открытую дверь.

— Будет жёстко, — предупредил он.

Она кивнула и выдохнула. Пока они обходили занавеску, давая доктору и Теду Харту немного уединения, Блейк положил одну руку на поясницу Евы. Она немного потеряла самообладание, прежде чем выпрямиться продолжить идти. Блейк был с Тедом вскоре после телефонного звонка из больницы, и он всё ещё не привык к этому зрелищу. Тед был весь в синяках, ссадинах и, что хуже всего, ожогах. Врач, участвовавший в его случае, был удивлен, обнаружив, что у него не было сломанных костей.

Ева нежно коснулась руки отца, затем его щеки. Блейк видел, как её челюсть напряглась. Её отец открыл глаза, тяжелые от обезболивающих.

— Кто это сделал, папа? Что случилось? — дрожащие руки Евы противоречили её спокойному, уверенному голосу.

— Я шёл и… упал. Я упал. — Тед снова закрыл глаза, его накрыла волна лекарств.

— Привет, Ева. — В палату вошёл дежурный врач. — Твой отец принимает сильное успокоительное. Его состояние стабильное.

Глаза Блейка на мгновение расширились, прежде чем он понял, что доктор знал Еву лично. Учитывая видное место доктора Харта в штате, это не должно было его удивлять.

— Это всё поверхностно? Раны? — Ева скрестила руки перед собой.

— Да, по большей части. Он потерял много крови, а заживление ожогов займёт некоторое время — ему придётся быть осторожным с повязками. Его привезли в бессознательном состоянии. — Доктор пролистал диаграмму на своем планшете и кивнул, как бы подтверждая собственное заключение.

— Кто его привёз? — Она взглянула на Блейка, который покачал головой.

— А, твой отец приехал как Джон Доу (неизвестный) на машине скорой помощи. Его нашли на обочине Ритчер-Стрит возле бара. Когда нам наконец удалось привести его в чувство, он настоял на том, что упал и чтобы мы не вызывали полицию. И он также не хотел, чтобы тебе позвонили, но одна из наших медсестёр уже позвонила Блейку, так что…

— Хорошо, спасибо. — Ева кивнула доктору, давая ему знак уйти.

В ту минуту, когда за ним закрылась дверь, Ева положила руки на голову и присела на корточки, из неё вырвались тихие рыдания. Блейк обошёл кровать и обнял её.

— Мне жаль. — Он стал гладить её по спине успокаивающим узором.

Ева вытерла слёзы и встала, момент её человечности закончился.

— Послушай меня, иди домой. Скажи Коулу, чтобы он держал нос по ветру. Если кто-то из вас увидит что-то необычное, немедленно позвоните мне. Вы должны следить за девочками и ребёнком, как ястребы. Пока я не знаю, что происходит, мне нужно, чтобы вы оба проверяли меня три раза в день. Всегда следите за тем, чтобы кто-нибудь знал, куда вы направляетесь.

Блейк кивнул.

— Это связано с Бекком?

Ева посмотрела на него своими холодными голубыми глазами.

— Прямо сейчас? Это связано со мной. — Она наклонилась и поцеловала голову отца. — Папа, не волнуйся. Я сниму с тебя это бремя, — прошептала она. Она встала и пригладила свои светлые волосы.

— Скоро здесь будет охрана, так что с папой всё будет в порядке. Тебе не следует возвращаться. Оставайся со своей семьей. Это твоя главная задача. Понятно?

Блейк кивнул, когда она прошла мимо него и вышла за дверь.

* * *

Ева завела машину и выехала из больницы. Что бы ни случилось с её отцом, это не был несчастный случай. Чего они хотели? Деньги? Информацию, как говорил Шарк? Связали ли они его с Блейком и Беккетом или только с больницей? Возможно, его навыки хирурга привлекли чьё-то внимание, и в следующий раз, когда они придут, они будут уверены в его помощи. Или, может быть, знание о ней стало его несчастьем.

Когда-то давно, когда она была монстром, она привлекала внимание людей тем же способом, что и Беккет. Но вот прошло пять лет с тех пор, как он оставил её в гостиничном номере обнаженной и надеющейся на лучшую жизнь. После нескольких недель в подвешенном состоянии она поняла, что должна что-то делать, кем-то быть, пока ждёт его возвращения. Вегас для неё закончен, а Покипси было бы уже слишком. Там её роль была обозначена и отмечена. Слишком многие хотели, чтобы она заменила Беккета, а у неё не было желания быть им. Поэтому она держалась на расстоянии и изо всех сил старалась исчезнуть — просто тайком заезжала и уезжала, чтобы навестить отца на праздники.

Очевидно, Беккет либо так старался отличаться от других, что обрёл совершенно другую жизнь, либо он был мёртв. Столько лет спустя она не понимала, что, чёрт возьми, происходит. Но его отсутствие, воспоминания о времени, которое она провела, защищая его, — всё это причиняло боль. Чёрт бы её побрал, если бы она это показала. Если бы он был ещё жив, она могла бы его найти. Но она даже не пыталась. Важно, что он пришёл бы к ней. И, возможно, он нашёл кого-то ещё. В конце концов, он не был грёбанным священником. Её сердце разрывалось от мыслей о нём.

Её новая жизнь сложилась удачно, но чем дольше она работала в Нью-Йорке, тем больше она чувствовала, что дрейфует без какой-либо реальной цели, без представления о своём будущем. Ничто не казалось реальным, и всё это не было тем, чего она действительно хотела. Её мысли всегда были о нём.

И теперь ей придётся вернуться к своей прежней жизни, без него противостоять приближающемуся врагу — тому, который нацелился на её отца. И без Мауса. У неё не было ничего. Или хуже, чем ничего.

Она вытащила телефон и набрала номер Шарка. Вместо приветствия он просто рассмеялся своим знающим, сексуальным смехом. Она закусила губу, пока он не закончил, а затем передал ей инструкции:

— Встретимся завтра в пять. Я буду на речном причале в Покипси.

* * *

На следующий вечер Шарк ждал у реки, когда Ева остановилась на своей ауди. Это было место, которое она не посещала чертовски много