— Ты тоже не сильно-то страдала. С удовольствием согласилась выйти замуж за другого… К свадьбе прибежала готовиться… — хватает за руки и дергает на себя, — что у тебя с ним было?! Он прикасался к тебе?!

Глаза Марата наливаются кровью. Если бы не мое состояние, я бы сейчас серьезно испугалась. Но внутри так токсично, что хочется и его замазать этим ядом боли…

— Было… — говорю, натягивая на лицо лживую злую усмешку, — а что ты думал? Мы жили в Москве. Это цивильный город, где все можно всем, при сохранении конфиденциальности. Так что не…

— Что было?! — продолжает злобно цедить он, вжимая губы в мою щеку, — отвечай!

— Пусти меня!

— Не пущу… — шипит в ответ, — ты моя…

— А если не твоя? — усмехаюсь я, заводя себя в тупик со зверем еще дальше, — если это он меня уже успел испортить, а не ты?! Почему ты уверен, что только в твоей голове мог созреть план украсть меня и сыграть свадьбу, чтобы типа как обелить наш брак? А если мы уже трахнулись с ним и все эти помолвки- это чисто показуха для родных и знакомых? Как тебе такое, Марат? Нужна тебе жена, которую попробовал другой?!

Я даже жмурюсь от потока несусветной глупости, которую я обрушиваю на него градом. Больно тебе, Маратик? Пусть потом за мои необдуманные слова мне станет больно еще сильнее, даже физически, здесь и сейчас я наслаждаюсь этими секундами мести…

В глазах чернеет, когда он резко хватает меня на руки и кидает на кровать.

Прихожу в себя, понимая, что последствия сейчас могут быть самыми непредсказуемыми, а вернее, как раз очень даже предсказуемыми.

«Я буду терпеливым, но терпение имеет границы, Фатя»…

Я сорвала предохранитель?

Пытаюсь сгруппироваться и отползти от него, но тщетно.

Он выхватывает ремень из пояса с характерным лязком бляшки.

Хватает меня за руки и умело сцепляет руки в петле, а потом фиксирует ее над изголовьем.

Всё еще тщетно пытаюсь вывернуться, но куда там.

Натренированные бедра, которыми он меня обхватил, фиксируют любые маневры.

Мгновение- и ткань платья жалобно рвется до самой талии. Он откидывает лоскуты и утробно стонет, когда видит, что я без трусиков…

Глава 20

Глава 21

Большая теплая рука сжимает мое бедро. Его грудь так часто и порывисто колышется, что кажется, что сейчас разорвет ткань рубашки. Она словно бы сдавливает его. И потому- ровно через секунду после моей мысли Марат резко дергает за воротник и разрывает ее. Пуговицы разбегаются по мягкому одеяло и одна даже падает на мой живот.

Он хватает второй рукой мою ноги и отводит её.

Я нервно сглатываю и становлюсь, наверное, пунцового цвета, когда вижу, как он смотрит. Туда…

Отрывает от моего бедра пальцы и опускает туда… Между ног. Я чувствую жар и стыд… эти чувства такие противоречивые и такие одновременно запретные, что меня трясет.

— Красивая везде… — хрипло, утробно, — неимоверно красивая… Идеальная… Это вызов?

Не понимаю его вопроса, смотрю с удивлением.

— Почему без трусов? — поясняет мне, проводя по стыку ноги и влагалища, прямо по связке, не касаясь плоти.

— Белье выделялось… в этом платье… — отвечаю тихо, почти шепотом.

Он рычит.

Второй рукой сжимает мою ногу сильнее и отводит так сильно, что связки начинает печь. Раскрывая меня еще сильнее.

— Еще раз выйдешь перед чужими мужиками в таком виде, я накажу тебя, Фатя, — подается вперед, хватает за подбородок. Наши лица теперь близко близко. Утопаю в его яростном горячем взгляде.

— Ты сам купил мне такие платья. Я не нашла ничего приличнее в гардеробе. Почему? Потому что я должна быть твоей комнатной игрушкой? Вещью для утех? Поразвлекаться, запереть в шкафу и забыть?

Пока я говорю, он внимательно смотрит на меня, жжет глазами. Челюсти яростно сжаты. Сам он- один большой нерв.

Впрочем, как и я.

Не успеваю закончить свою эскападу, его губы расползаются в улыбке. Порочной, многообещающей и… немного сумасшедшей…

— Запереть в шкафу и забыть? — повторяет мое смелое предположение, — ты думаешь, у меня получается про тебя забыть? Получалось, пока сох по тебе мальчишкой… — нагло опускает большой палец на мой клитор и растирает, — или когда бегал за тобой и радовался нашим невинным поцелуям, а потом часами стоял под холодной водой, чтобы снять возбуждение… — господи. Как он трогает. Тягуче, умеючи. Вызывая такие странные ощущения внизу живота. Хочется избавиться от этой руки или наоборот податься к ней навстречу… — или же когда мчался к тебе за тысячи километров, чтобы просто за руку подержать? Или… когда лежал на жестких нарах и мечтал…

Его последние слова режут по-живому. Снова возвращают в дикую реальность нашего настоящего. И того прошлого, что уже не перепишешь…

— А теперь ты моя… В моей постели… — вскрикиваю, когда его палец осторожно проникает внутрь. Такого никогда со мной раньше не было. Никто такого со мной не делал… Никогда… Господи… Стыдно. И страшно…

Я вскрикиваю, пытаюсь вырваться от его наглых рук, а он гвоздит меня своим взглядом… Считывает мой страх и смятение. Считывает всё…

— И у меня на тебя все права… А я все равно продолжаю думать только о тебе денно и нощно… Все равно стою часами под холодной водой, Фатя… Как думаешь, это логично?

— Пусти меня, пожалуйста… Мне…

Прижимается носом к моей щекеи долго-долго мною дышит. Страстно, жестко, хрипло, порывисто.

Палец проникает глубже. Мне больно и некомфортно. Я хнычу и пытаюсь отстраниться.

— Маленькая лгунья… — шепчет пьяно и улыбается, — ты невинна, Фатя… Конечно же, ты невинна… Это был глупый способ сделать мне больно…

— Пусти… Это… унизительно для меня…

Вот, нахожу слово, которое максимально емко характеризует мое состояние сейчас. То, что он делает с моим телом, неправильно и унизительно.

Мне незнакомы эти эмоции. Они пугают меня.

Я хочу снова обратно. В детство. В свою детскую. В пижамку…

Не хочу лежать с расставленными ногами перед взрослым похотливым мужчиной…

Не потому, что это Марат.

Потому что я к этому совершенно не готова…

Снова усмешка… Знающая. Дъявольская. Господи, какая у него внешность. Вот так выглядит демон-искуситель… Наслаждающийся каждой секундой моего падения…

— Унизительно для тебя, говоришь?

Отодвигается, снова смотрит туда, между ног. Я в ужасе понимаю по ощущениям, что там ужасно влажно… Какой стыд… Что со мной происходит… Жмурюсь, потому что горю вся в смятении.

А