— А если я не хочу играть в такую игру?

— Поздно, — смеется, показывая белоснежный ряд зубов, который в темноте коридора делают его внешность почти демонической, — ты сама начала эту игру своей «иллюзией гостеприимства». Теперь мой ход…

Глава 19

Сердце стучит, словно птаха, бьющаяся о ребра грудной клетки. Во рту Сахара. Висок напряженно покалывает.

Марат злой. Я слишком хорошо знаю его суть, чтобы не чувствовать это каждой клеточкой своего тела даже сейчас, когда я стою посреди спальни, а он еще внизу…

Нет, уже не внизу.

Слышу скрип двери и ее щелчок.

Мы в одном пространстве, воздух в котором резко становится заряженным, как перед грозой.

Чувствую его спиной. Оборачиваюсь тревожно.

В его руках бутылка виски и два рокса.

Он подходит к комоду и разливает напиток. Внутри позвякивают льдинки. Он положил их заранее, еще внизу.

Молча протягивает один из роксов мне.

Отрицательно качаю головой.

— Пей, — слышу лаконичный приказ.

— Я никогда не пила таких крепких напитков, — честно говорю я.

Он немного смягчается. Словно бы этот ответ его устраивает больше, нежели мое оголтелое сопротивление.

— Для смелости, Фатя. Я не призываю тебя напиваться, но выпить можно. Из моих рук. Только из моих рук, запомнила? Больше ни с кем и никогда. И с моего разрешения…

Оставляю его слова без ответа, но все-таки беру стакан и пригубляю. Гортань обжигает жар. Во рту характерный пряно-свежий вкус солода.

— Так-то лучше, — удовлетворенно усмехается и отходит к креслу, плюхаясь на него, — итак, начнем?

— Давай, Фатя. Вопрос и действие… Готова?

Минуту назад еще не была. А сейчас по венам разливается тепло и незнамо откуда появляется смелость, а с ней- очередной порыв дерзости, который было притупился…

— Кто та женщина? У тебя с ней отношения? — вот что изъедает меня. Вот что не дает шанса дать себе даже банальную надежду на счастье…

Марат смотрит на меня пристально. Чуть расставляет ноги.

— Подойди, Фатя, — слышу его команду хрипловатым голосом.

Стучит по коленке.

Отрицательно качаю головой.

— Ну, нет. Сначала ответ! Ты говорил правила.

— Подойди, — повторяет он твердо, — или сам встану и заберу…

Нервно выдыхаю и опять делаю то, что он хочет.

Делаю два размашистых шага к нему- и в ту же минуту оказываюсь на его коленках. Марат накрывает рукой мое бедро, другой держит за талию.

Чуть расставляет ноги. Чувствую его эрекцию.

— Маленькая… — шепчет на ухо, убирая волоча на другую сторону, — не слышишь, не видишь… Артачишься…

— Ты опять не ответил… — голос предательски дрожит.

— У меня с ней ничего нет, Фатя, если ты об отношениях мужчины и женщины. Я не хочу её, — хватает меня за затылок, заставляет посмотреть на него, — не думаю о ней, — нагло водит по бедрам, задирая платье, — потому что для меня существует только одна женщина… О тебе все мысли…

Сердце не спешит расслабляться, хоть и бьется предательски быстро.

— А ребенок? — не могу успокоиться… Что, что она забыла в его жизни? Если он ее не любит, то в чем же причина того, что она есть в его жизни?

Марат тяжело вздыхает. Резко ослабляет хватку. Спустя мгновение я понимаю, что мне никто и ничто не мешает встать с его рук. И только это уже заставляет меня догадаться о страшной правде, которую я отвергала на корню с самого начала, как узнала.

— Ребенок мой, — говорит он сипло.

Сердце внутри сжимается так сильно, что меня начинает трясти. Щеки горят.

Хватаю ртом воздух, хаотично стреляя по мыслям и фразам, которые остались несказанными… В них и возмущение, и осуждение, и принятие… Все на свете. Чувства пока слишком сложные.

Только… Ему есть дело до моих чувств?

В следующее мгновение из своих никомуненужных раздумий меня вырывает его резкая фраза.

— Моя очередь, Фатя. С тебя вопрос с меня команда, помнишь? Сними это платье и покажи, что ты прячешь для мужа под одеждой?

Нервно сглатываю. На мне бесшовный лиф и… совсем нет трусиков, потому что они выделялись и в последний момент я решила их снять…

Глава 20

Внутри что-то надламывается с треском. Панически хватаю ртом воздух, но он лишь обжигает легкие. Мне сейчас больно на физическом уровне.

Я смотрю на него, чувствуя нарастающий гул в ушах.

Глаза стеклянные от накативших слез, которые вот-вот прольются.

— А говоришь, ничего не значит… — получается сдавленно, срываясь на хрип, — от той, что ничего не значит, не бывает детей…

Марат меняется в лице. Встает и подходит ко мне.

— Фатя, во взрослом мире так бывает. Между женщиной и мужчиной ничего нет, но остается ребенок. Что ты предлагаешь мне? Избавиться от него? Забыть? Ты сама как на меня после этого будешь смотреть? Если я бросил одного, то могу бросить и других, не считаешь? Повторюсь уже не знаю, в какой раз. С этой женщиной я связан только ребенком. Именно из-за этого у меня есть с ней общение. Всё. Началась наша история.

От каждого его слова грудную клетку дерет в клочья. Нестерпимо. Сокрушительно. Меня даже покачивает от этой боли и обиды.

— Я не прошу тебя кого-то бросать, Марат. Дело-то в другом… Этот ребенок… Мальчик… Просто ответь мне на один вопрос, хотя я и сама знаю на него ответ… Он ведь родился, когда мы… когда ты… — слова прилипают к небу, вяжутся в нечленораздельное мычание… — Летом ты признавался мне в любви, потом приезжал в Москву с букетами роз и говорил, чтобы я не забывала о том, кому принадлежу, а сам в Ростове… с ней…

Смотрю, как он сжимает челюсть. Как играют желваки на его лице. Глаза то щурятся, то распахиваются.

Я чувствую две горячие полоски влаги на щеках. Мое сердце в клочья. И я ведь все понимала и раньше, догадывалась… Так почему сейчас так больно.

— Я всегда любил только тебя, Фатя… — шепчет он хрипло, — для меня никогда не существовало других женщин. Пожалуйста, поверь мне. Искренне прошу тебя, от всего сердца…

Внутри все сжимается до размера спичечного коробка.

— Верят фактам, а не словам, Марат. А факт в том, что ты спал с ней, а говорил о любви мне… Не имеет значения, что сейчас… Наша история началась намного раньше… Тогда я любила тебя… Тогда ты был центром моей вселенной… А ты в это время… изменял…

Каждое