Дженна вежливо улыбнулась, пока Небесный папа № два раздвинул ноги, выглядя так, будто сейчас начнет дрочить прямо при нас; к счастью, оказалось, что у него просто зажало трусы.

— Дженна принесла домашнее вино от своей семьи, — вспомнил я, что она сунула его в сумку перед тем, как мы уехали от ее родителей. — Не возражаете, если я принесу его, чтобы мы могли… насладиться?

— Вино будет идеально, — хором ответили все трое, и я схватил Дженну за руку, уводя ее с песка обратно к входной двери.

— Э-э… оно справа в моей сумке, — сказала она, когда мы остались одни.

— Принял, — я достал бутылку и прошептал: — Ты не против, если мы пропустим ужин и, блядь, свалим отсюда?

— Решать тебе, — сказала она. — Это твоя семья.

— Только честно, — попросил я. — По шкале от одного до десяти, где десять — максимум: насколько сильно ты хочешь уйти?

— Двадцать.

— Я так и думал.

— Через пятнадцать минут изобрази приступ кашля, — сказал я. — Настоящий, а не тот халтурный, которым ты на работе от меня отмазываешься.

Она улыбнулась.

— Ладно.

— Вы когда-нибудь замечали, насколько синхронны ваши тела? — раздался голос Небесного папы № первого из дверного проема. — Готов поспорить, у вас просто космический секс, да?

— Делай через пять минут, — резко прошептал я. — Пожалуйста…

Дженна

— Помни, милая. — Мама Николаса, стоя у входной двери, сунула мне в карман пальто одну из своих карточек о полиамории. — Не позволяй моему сыну убедить тебя, будто ты обязана всю жизнь держаться за одного человека.

— Хорошо. — Я кивнула.

— Не пойми меня неправильно, — продолжила она, все еще шепотом. — Я безумно любила его отца и очень хотела, чтобы у нас было «навсегда». Но… я бы ни за что не стала навязывать кому-то годы одиночества и боли.

— Я… — я прикусила губу. Это было лучше любых слов.

— Нужно позволить своему сердцу и своей киске дышать. — Она похлопала меня по плечу. — И смотри, чтобы он делился с тобой частью своего наследства, потому что я почти уверена: это единственная причина, по которой он вообще женится.

— Я женюсь, потому что люблю Дженну. — Николас вдруг оказался у нас за спиной. — Неплохая попытка, правда.

Из его уст это прозвучало искренне, но я заметила мистера Ривза, который неподалеку потягивал чай.

Ну конечно…

— Ладно, — она крепко обняла его. — Она должна любить тебя в ответ, чтобы выдержать рядом с тобой больше недели, потому что одних миллионов мне бы точно не хватило.

— Я тоже тебя люблю, мама.

— Люблю тебя, сынок.

— Мы тоже тебя любим, сын!

— Да, любим тебя, Николас!

— Люблю тебя, сын!

Его отцы — отчимы — небесные родственные души? — кричали из дома.

Он даже не взглянул в их сторону.

Вместо этого он продел мою руку в свою и, не оглядываясь, повел меня к машине.

Убедившись, что я в безопасности внутри, он пристегнулся и сел за руль.

— Ну, теперь я понимаю, почему ты изначально не включил визит к матери в маршрут. — Мистер Ривз перебрался на заднее сиденье. — А то я уже решил, что ты скрываешь что-то вроде невесты, но… ух. Я бы тоже не хотел заезжать к маме, если бы она увлекалась многомужеством. Она у тебя прямо с головой там, да?

Николас сжал челюсть и включил заднюю передачу.

— Прежде чем мы уедем, вы не против, если я забегу и возьму пару кусков яблочного пирога? — спросил он.

Николас тяжело вздохнул.

— И я бы еще побеспокоил ваших будущих пап насчет горячего шоколада, если можно? — Он наклонился вперед, просунув голову между нами. — Так у меня будет что-нибудь перекусить, пока я задам вам еще несколько вопросов об этой помолвке по дороге к дому родителей Дженны.

— Думаю, они не будут против, — сказала я, чувствуя, как Николас сжимает мою руку.

— Ты уверена? — уточнил он. — Я сам хотел взять, но…

— Просто иди, — прошипел Николас. — И побыстрее, черт возьми.

— Ладно, спасибо! — Он выскочил из машины и побежал обратно по ступеням патио.

Как только дверь за ним закрылась, Николас поднес мою руку к губам и поцеловал ее, и по мне прошла волна жара.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За две вещи, — он снова поцеловал мою руку. — За то, что не осудила мою маму за, пожалуй, самый болезненный способ переживать горе, который я когда-либо видел. — Он помолчал. — И за то, что дала мне идеальный повод убраться оттуда меньше чем за два часа.

Я улыбнулась.

— Ты бы сделал то же самое, будь это я.

— Нет, — он рассмеялся, и моя улыбка стала еще шире. — Я бы увез нас оттуда минут за пятнадцать. Но уж что есть.

Он посмотрел на меня и наклонился ближе, будто собирался по-настоящему поцеловать, но в этот момент распахнулась задняя дверь, и салон наполнился запахом печеных яблок.

— Полегче там, голубки. — Мистер Ривз пристегнулся. — Оставьте это на потом, когда меня рядом не будет. А пока расскажите-ка мне о вашей самой любимой поездке с Дженной, мистер Сейнт.

— Эта… — пробормотал он, затем прочистил горло. — Это было год назад, в Майами.

Он пересказал историю, которую я придумала для него и Лоры, а потом плавно перешел к реальной поездке, которую мы действительно пережили вместе.

И какая-то глупая часть моего сердца гадала, не притворяется ли он до сих пор…

* * *

Позже той ночью я лежала в гостевой кровати, глядя в потолок, а Николас устроился на полу.

С тех пор как мы вернулись, он не произнес ни слова — если не считать короткого: «Конечно, помогу», — брошенного одной из моих теток, когда ей понадобилось достать что-то с чердака.

— Ты не спишь? — спросила я.

— Не сплю.

— Ты вообще собираешься сегодня уснуть?

— Зависит от того, дашь ли ты мне это сделать, не разговаривая. — Он негромко усмехнулся. — Ты на это способна?

— Я всего лишь хотела сделать тебе одно предложение, — сказала я. — Если хочешь, можешь перебраться ко мне в кровать.

— Пас.

Я села и включила ночник.

— Ты все еще злишься на мистера Ривза за то, что он заставил тебя пересказывать нашу «историю любви»?

— Нет. Я про него забыл еще несколько часов назад.

— Тогда ты злишься из-за того, что сделала я?

— Да. За то, что сделала мой член каменно твердым и не предложила ничего с этим сделать. — Он ухмыльнулся. — Выключай к черту свет и ложись спать.

— Подожди… А если я все-таки предложу?

— Я все равно скажу тебе выключить