После нашей встречи я торопливо пошла домой, то и дело тревожно оглядываясь и думая, не выкинет ли Савицкий еще какой-нибудь трюк. Однако он больше не появлялся, и я спокойно попала в студию, не сразу поняв, что мой телефон не работает, а ключи от родной квартиры пропали.

Я вытащила учебники, конспекты, методичку, обложилась ими, словно щитами, и стала спешно готовиться к завтрашнему семинару, думая, что должна сделать это быстро, чтобы выкроить пару лишних часов на общение с Данькой. И только спустя пару часов, когда я решила спросить у девчонок кое-что по одному из вопросов и потянулась к телефону, обнаружила, что нет сим-карты. Она бесследно пропала, и я не смогла найти ее ни в карманах, ни в сумке. Как она вообще могла выпасть? Чтобы открыть отсек для карт, нужна специальная «скрепка». Ничего не понимая, я еще раз перепроверила сумку, и вдруг поняла, что не хватает ключей от квартиры. А потом мне снова вспомнился Савицкий, и в голове все стало на свои места. Это его рук дело. Он не просто так швырнул мою сумку в салон, а потом сам сел в машину, ища кольцо. Он стащил ключи и забрал сим-карту — вытащить ее с помощью «скрепки» дело пяти секунд. К тому же чехол на телефоне снимается довольно легко.

Я мысленно обложила Савицкого всевозможными некрасивыми словами и кинулась к ноуту, забыв о семинаре.

«Девочки, кто-нибудь может прямо сейчас позвонить Дане?» — написала я в общем чате. Могла Сашка, но, к сожалению, он не брал трубку — наверное, был у Владыко и не слышал звонок. В сети его тоже не было.

«Что случилось, Даш?» — спросила подруга, и тогда я кратко объяснила, что случилось.

«То есть, ты сейчас не дома?» — уточнила подруга.

«Да. Потом объясню, где», — ответила я, пытаясь понять, что сейчас делать и зачем Савицкому понадобилось все это. В результате совместного мозгового штурма мы решили вместе поехать на мою квартиру, не дожидаясь Дани, и проверить, все ли с ней в порядке — втроем было не страшно. Так мы и стали свидетелями невероятной сцены под названием «Изгнание Каролины из жизни Дани».

— Не хочешь меня поблагодарить? — спросил Влад напоследок у Матвеева. — Если бы не я, твоя подружка могла оказаться в очень плохой ситуации. Ведь Каро могла обратиться к Алану.

— Моя благодарность — это то, что мы не сдали тебя ментам за незаконное проникновение, — ответил Даня.

— Сейчас поклонюсь, — фыркнул Влад. — Что ж, мне пора. Прощай, Дарья. Если тебе что-то понадобится, звони. Тебе я всегда помогу.

Савицкий подмигнул Полине, порядком смутив ее, и ушел, засунув руки в карманы куртки.

Наверное, он ушел навсегда.

3.36

Это был странный вечер. Будто кто-то взорвал над нашими головами фейерверк из самых разных эмоций, и они яркими разноцветными искрами накрыли нас, обжигая кожу.

Ненависть, гнев, страх, изумление, замешательство, спокойствие, благодарность, нежность, любовь.

Целая палитра. Целая жизнь. Целая Вселенная.

Долгое время — почти до ночи — мы сидели в моей квартире. К нам присоединились Самира и Лео, и мы обсуждали произошедшее, разгружая сердца разговорами и нервным, но дружным смехом. Единственное, чего я и Даня не сказали никому, этого того, что мы вместе живем и вообще фиктивные муж и жена — помнили о конфиденциальности. Когда на город опустилась прохладная тьма и прочно обосновалась в каждом его закоулке, все засобирались по домам. Даня, как всегда, хотел развести гостей, но они вызвали такси и уехали, а мы остались вдвоем. Я слишком поздно поняла, что не успела поделиться с Самирой словами Савицкого о Лео, но решила, что сделаю это позднее. Честно говоря, это казалось мне его очередной непонятной уловкой, сбивающей с толка — художник нравился мне, и я считала, что он хороший парень.

— Надо замки поменять, — сказал Даня. — Плохо, что этот козлина у тебя ключи стащил.

— Снова? — вздохнула я, вертя в руках кружку с недопитым чаем.

— Снова. Так спокойней будет.

— Родители будут в восторге.

— Когда они возвращаются с моря?

— Через несколько дней. Мама жалуется, что устала отдыхать, а папа не хочет приезжать назад, — сказала я, встала со стула и подошла к Дане. Заключила в объятия, положив одну руку на шею, а второй цепляясь за футболку на поясе. И тяжело вздохнула.

— Что, девочка? — прошептал он, обхватывая меня за плечи.

— Так бывает, да? Чтобы была такая любовь, которая хуже ненависти? Чтобы была такая одержимость, как у нее?

— Как видишь, — ответил Даня. — Когда-то я думал, что разбираюсь в людях, но… — он замолчал, покачивая меня из стороны в сторону — это успокаивало.

— Я слышала, что ты говорил, когда была на лестнице, — продолжила я и сильнее сжала пальцами ткань его футболки. — Спасибо, что верил в меня, несмотря ни на что. Спасибо, что не ушел.

— А я мог иначе?

Я знала, что не мог.

— Ты думаешь, она вернется? — тихо спросила я, поднимая голову и глядя в ночное небо.

— Надеюсь, что нет, — задумчиво отозвался Даня, играя с моими волосами.

— Она так на тебя смотрела, будто бы ты ее казнил. Собственноручно возвел на эшафот и накинул петлю на шею.

— Нет, Даша, она сама это сделала. — Голос Дани стал жестким. — Я хотел ее ударить. Знаешь, впервые в жизни хотел поднять руку на женщину, — вдруг признался