Было больно и страшно. Влад не просто попользовался ее телом, он и душу ее использовал.

Каролине хотелось потерять сознание, забыться, отстраниться от ужаса, но этого не происходило. Она стояла, стараясь держать голову высоко, а плечи — прямо. И ненавидела их всех — Влада, Дашеньку, Дана.

Для всех них она вдруг стала мусором.

Влад закончил рассказ, шокировав всех, кроме Каролины.

— Зачем? — только и спросил Дан, глядя на нее все с тем же отвращением, от которого хотелось кричать в голос.

— Ради тебя, — тихо сказала девушка. — Ради любви.

— Нет, Каролина, такие вещи ради любви не делаются.

— А ради чего? — нашла она в себе силы усмехнуться.

— Ради своего эгоизма. Знаешь, я думал, что потерял друга, — вдруг горячо сказал Дан. — А на самом деле друга у меня никогда и не было. И жалеть теперь не о чем.

Внутри Каролины что-то надломилось.

Лучше бы он кричал на нее, лучше бы обзывал и посылал проклятия. Но ему не стоило говорить этих слов. Не стоило! Разве он не видит, что ей больно?!

— Ненавижу тебя, — прошипела Каролина, глядя на опешившую Сергееву. — Это ты во всем виновата. Ты всегда стояла между нами. Ты настроила его против меня. Знаешь, что я лучше всего помню? — она и сама не понимала, почему подошла к Даше близко — так, что могла учуять запах ее дешевых духов. — Тот день, когда пришла в класс, а ты сидела у него на коленях. И все смотрели только на вас.

— Дура ты, Каролина, — устало ответила Даша. — Просто дура. Хотела любви? Тебя безумно любит Савицкий. Вы идеально подходите друг другу. Или ты из тех, кто может быть счастлив только в выдуманной драме?

— Пошла ты. — От пронзительного взгляда Дана становилось все хуже и хуже.

— Если так, — продолжала Сергеева, — то у меня для тебя хорошие новости. Твоя драма сегодня была безупречной — упивайся собой. И помни — если я увижу тебя рядом с Данькой, не буду больше разговаривать — просто волосы тебе выдеру.

— А я помогу, — поддержала ее подруга с фиолетовыми волосами. — Девчонки, может быть, сейчас этой стерве темную устроим? Я ее буду держать, а вы — бить.

Даша громко фыркнула.

— Что там бить? Она и так отбитая.

— Ненавижу. Вас всех, — громко сказала Каролина и ушла, все еще пытаясь сохранить свою в клочья растерзанную гордость. Никто ее не останавливал.

3.35

Иногда кажется, что нет ничего прекраснее людей, а иногда — что нет ничего страшнее.

То, что задумала Каролина Серебрякова, повергло нас в шок. И пусть у нее ничего не получилось, это не значит, что она осталась невиновной. Людей определяют не только поступки, но и мысли. Ее мысли были черны, словно беззвездная зимняя ночь, и когда ярость в душе улеглась, я поняла, что мне жаль — жаль, что в небе Серебряковой нет ни одной звезды; ее небо — это перевернутая бездна, нависшая над ее головой и затягивающая в себя ее душу.

Ее бездна — ее выбор.

Мы обошлись без полиции.

Каролина ушла, пытаясь сохранить остатки своей гордости, выплюнув на прощание слова ненависти, словно проклятье. И я не стала удерживать ее, устраивать разборки, угрожать, хватать за волосы, хотя, надо признать, мне очень хотелось сделать это — аж руки зачесались. Даня тоже не стал — ей хватило его взгляда. Он смотрел на нее так, что у меня самой по рукам побежали мурашки, смотрел без ненависти — с отрешенным разочарованием. Даня увидел ее бездну так же отчетливо, как и я. Несколько его слов — и ее лицо стало совсем белым. Она поняла, что проиграла.

Следом за ней ушел Влад. Он оделся как ни в чем не бывало, любезно извинился и вернул мне ключи и сим-карту. Казалось, он не испытывает никаких эмоций, все делает размеренно и спокойно. А у меня в жилах искрила ярость. У Дани, впрочем, тоже.

— А я все не могла понять, зачем ты это сделал, Савицкий — зачем стащил сим-карту, — сказала я злым отрывистым голосом.

— Догадалась, что это был я?

— Разумеется.

— Я обезопасил себя на тот случай, если бы Каро пришло в голову позвонить тебе и проверить, — спокойно ответил он.

— А если бы я восстановила ее в ближайшем магазине мобильной связи? Это делается быстро.

— Не восстановила бы, — отозвался Влад лениво. — Сама говорила, что симка зарегистрирована на мать. А мать не в городе. Из всех вариантов я выбрал этот, как наиболее простой. Или ты хотела, чтобы я разбил телефон? Украл? Глупо, Дарья, глупо. Ты бы ведь сразу пошла к ментам — я все обдумал.

— А если бы телефон был не в сумке? — нахмурилась я.

— Вырвал бы его вместе с сумкой. Но ты упростила мне задачу. Честно говоря, на вас, ребята, мне было уже плевать. Я просто хотел получить одну важную вещь. Связанную с Каролиной, разумеется. А вы будьте счастливы и все дела. Хотя, — посмотрел он в лицо Дани, — ты все так же бесишь меня.

— Взаимно, — процедил тот сквозь зубы. — Ты собираешься выметаться, пока мы не передумали и не позвонили в полицию?

Савицкий сделал вид, что не слышит его, и повернулся ко мне.

— Дарья, один вопрос. Просто любопытно — как так вышло, что ты появилась в столь эпичный момент? Догадалась о чем-то? Но как?

—