Что ему сказать Злате? Как вымолить прощение?

Она стояла напротив него — такая родная и такая чужая одновременно. И в глазах у неё не было привычной теплоты и любви, только боль — такая, что его самого резала на куски.

Он знал, что только он причина всего этого. И все равно надеялся на что-то… на её доброту. На её любовь?

— Не о чем говорить, — наконец холодно, отстранённо проронила Злата. — Говорить надо было девять лет назад, когда ты в чужую койку залез. Или ты начал мне изменять ещё раньше?

От её голоса хотелось зябко поежиться. Но он упрямо сделал шаг вперёд.

— Послушай, у меня с этой женщиной… Дашей… ничего нет. Я просто содержу пацана — и все!

— А с другими, значит, есть? Ну да, ты ведь обещал Анжеле жениться на ней, а это дело серьёзное! Даже, видимо, серьёзнее, чем заделать ребёнка на стороне! Кому и что еще ты наобещал?

Она покачала головой, взглянула на него с отвращением…

— Подумать только… пока я лежала на сохранении, чтобы уберечь нашу дочь, ты скакал на другой бабе! И так усердно, что, видимо, не хватило мозгов хотя бы предохраняться! Господи, Влад, мне даже смотреть на тебя противно! Я тебя любила каждой чёртовой своей клеткой, я все для тебя делала, а ты всю мою любовь, все чувства, все старания просто вывалял в грязи, растоптал, разорвал!

— Злата, ты не понимаешь… — попытался он вставить слово.

Она прервала:

— Действительно не понимаю. И никогда не пойму, как можно жить с человеком, изменять направо и налево, врать годами и вести себя при этом как ни в чем не бывало!

— Это не так, — возразил он. — Дай ты мне сказать! Я не оправдываюсь, но…

— Ты уже достаточно наговорил. Я твоими сказками сыта по самые гланды. Теперь просто забери свое барахло и свали отсюда, будь добр!

— Я никуда не пойду, пока мы…

— Мам, я дома! — неожиданно донеслось из прихожей. — Решила сама вернуться пораньше!

Они дружно вздрогнули — и Злата, и сам Влад.

Никто из них не готов был сейчас объясняться с дочерью.

И никто из них не мог этого избежать.

Глава 15

Напряжение, повисшее в воздухе, было настолько осязаемым, что его, казалось, можно было коснуться, ощутить языком его металлический привкус.

Я бросила быстрый взгляд на Влада, пытаясь понять, что он может выкинуть.

Ждала от него любого подвоха, любой манипуляции. Прежде я бы ни за что не подумала, что он способен сделать что-то во вред Виолетте, но, как выяснилось, я этого человека по-настоящему даже не знала.

Вернее, не знала того, кем он неожиданно стал.

Я сузила глаза, без слов предупреждая Влада, чтобы ничего не вытворил. Он ответил мне хмурым взглядом.

Виолетта появилась неожиданно. И мне предстояло решить, как разрулить сейчас всю эту ситуацию, как объяснить дочери, почему отец уходит с вещами, да ещё и у неё на глазах.

Можно было приврать что-то про командировку, больную бабушку и что угодно ещё, как это и водилось в добрых традициях у многих матерей, чтобы не ранить ребенка.

Возможно, я была не идеальной матерью, но знала точно одно — у меня растёт совсем не глупая дочь. А ещё сейчас дети созревают гораздо быстрее, чем мы в свое время, и знают порой куда больше взрослых.

Поэтому врать ей я не видела смысла. Даже во имя так называемого спасения.

Да и что тут спасать? Семье все равно конец.

Об одном лишь молилась в этот миг — чтобы Влад не разыграл перед дочерью драму, где я, такая плохая, выгоняю его из дома, а он, такой хороший, любит нас и никуда не хочет уходить.

Виолетта, держа подмышкой ролики, с которыми практически не расставалась, забежала в зал, где мы с Владом стояли на своих местах, как два истукана.

— Вы чего это тут стоите? — поинтересовалась дочка с недоумением.

— А ты почему сама домой пришла? — парировала в ответ. — Я ведь просила меня дождаться.

— Я есть захотела, — поморщилась Виола. — Тетя Оля, если честно, так себе готовит, я и отказалась с ними ужинать. А что это за сумки? Мы едем куда-то?

Мне было трудно. Так трудно, как никогда в жизни. Но я понимала, что чем дольше буду тянуть — тем сложнее будет дальше решиться. Нужно было резать. Сейчас, немедленно.

— Папа едет, — ответила, сделав над собой усилие.

Виолетта повернулась к отцу, приподняла брови…

— И куда ты? По делам в другой город? А как же мой день рождения, ты успеешь вернуться?

Последний вопрос совершенно явно сильно её волновал. Моё сердце мучительно умирало, разрывалось на части, но что я могла сделать?..

Разве я была как-то виновата в том, что случилось?..

Влад посмотрел на меня. С нажимом произнес…

— Злат, давай не будем…

— Не усугубляй, — оборвала я его.

Сделав глубокий вдох, как можно спокойнее объявила:

— Папа теперь будет жить не с нами. Мы разводимся.

— Злат! — снова возмутился Влад. — Мы же не договорили, не решай за нас обоих!

— Я решаю за себя, — отрезала жёстко.

А Виолетта замерла перед нами, переводя полный ужаса и неверия взгляд то на Влада, то на меня…

— Это шутка, что ли? — выдавила она с дрожью в голосе. — Что случилось-то? Что за фигня происходит?!

На последних словах она уже кричала. Моя душа тоже кричала с ней в унисон, но сама я всеми силами пыталась не сорваться, сохранить подобие спокойствия, потому что моя истерика сейчас точно никому бы не помогла.

Влад сделал шаг к дочери, мягко проговорил…

— Малыш, все не так страшно…

Сволочь! Мне захотелось налететь на него, ударить, выбить из него это лицемерие… Конечно, не страшно! Изгадил все, что только можно, разорвал мне сердце в клочья, надругался над своей семьёй — и это, оказывается, «не так страшно»!

Я сжала руки в кулаки. Господи, помоги. Помоги это все выдержать.

— Конечно, ничего страшного, — проговорила я с сарказмом. — Твой папа, Виолетта, всего лишь завёл сына на стороне, обещал другой женщине жениться на ней, и регулярно изменял мне.

— Зачем ты это все на дочь вываливаешь?! — возмутился Влад. — Её это не касается!

— А ты хотел нагадить и при этом остаться чистеньким?! — не выдержала я. — Её это касается, она имеет право знать, почему наша семья развалилась!

Виолетта стояла ни жива, ни мертва. Я не