Брат растерянно смотрит на меня, хмурится, словно сам до такого не додумался бы.

— Я же к ней серьезно… Слушай, а после недели, что я все переделаю, она мне даст, а? А то я думать уже ни о чем не могу, яйца распухли! Она же меня уже три месяца динамит.

Я смеюсь. Он такой простой, как пять копеек.

— Даст, Сашка, обязательно даст. Но ты тоже не просто так к ней. Купи цветы, вино хорошее, шоколад и про защиту не забудь.

— Какую защиту?

— Слушай, ну, ты можешь взять справку о том, что здоров, — шевелю бровями, чтобы он понял, о каком именно здоровье я речь веду. — Но она вряд ли без презервативов с тобой спать будет.

— А… О-о! Ты цены на г*ндоны видела, малая? Триста рублей за три штуки.

— А Светка что, дешевая у тебя? Вам пока ребенок не нужен, наверное.

— Ну да… Нам бы годик для себя пожить, а потом можно о детях задуматься.

— Тогда траться на презервативы.

— Слушай, а ты как с мужем предохранялась? Таблетки пила?

Его вопрос бьет в солнечное сплетение.

— Мы… Мы не предохранялись. Я не могла забеременеть.

— А че? — спрашивает брат.

Он не со зла это, я понимаю. Но мне становится неуютно от его вопросов.

— Видимо, мы не подходили друг другу в этом плане. Зато вторая его жена сразу забеременела.

Саша единственный, кому я все рассказала о Кариме, о его предательстве.

— У*бок он, малая. Найдешь себе другого. Вон Гришка уже весь бензин истратил, наворачивая круги вокруг твоего дома. А ты хоть бы вышла ему помахать на крылечко. А то он все уши уже прожжужал о том, какая ты красивая и как он влюбился.

— Не нужна мне любовь, Сашка. Сейчас вообще не до этого. А Гришу встречу, то обязательно посоветую тратить бензин в другом месте. И не смей ему советовать что-то делать для меня по дому, понял? Обижусь смертельно и научу Джеррика кусать твою болтливую задницу.

— Та шо я? Гришка хороший, но тебе не подходит. Тебе нужен кто-то посолидней.

— Ой, все. Иди уже, герой-любовник.

— Если со Светкой все получится, то дочь в честь тебя назовем, — говорит брат.

Я смеюсь и шутливо шлепаю его по животу.

— Я запомнила.

Проходит еще одна неделя.

Маме не становится лучше. Я хожу в больницу через день, меня пускают на несколько минут к ней. Она лежит на койке, подключенная к аппаратам, выглядит такой маленькой и хрупкой. Я каждый день молюсь, чтобы ей стало лучше, но надежда каждый день угасает. Врачи только руками разводят и говорят, что делают все возможное, чтобы облегчить ее страдания. Она несколько раз просила забрать ее домой, говорила, что не хочет умирать в больнице. Но как я ее заберу? А если ей хуже станет, я просто не смогу, не смогу… Я не хочу ее терять. Может, у нас будет еще один шанс, чтобы все начать сначала, я бы очень этого хотела.

После больницы возвращаюсь домой с двумя пакетами еды. Уставшая и с мыслями о душе.

— Джерри, ты где? Чего не встречаешь? — зову пса.

Поднимаюсь по ступеням, и пакеты падают на пол.

У меня перехватывает дыхание, а сердце перестает биться, а потом с удвоенной скоростью начинает кровь качать.

На стуле в беседке сидит Карим, а мой пес у его ног виляет хвостом.

15

Тая

Первым моим порывом было бросится к Кариму, обнять его, вдохнуть родной запах. Я даже непроизвольно сделала несколько шагов в его сторону, но вовремя остановилась. Сжала ладони в кулаки. Меня внутри всю колошматило так сильно, я старалась не подавать вида. Было трудно.

— Здравствуй, Таина, — сказал супруг, поднимаясь со стула.

Он начал подходить ко мне.

А я отметила про себя, что он совершенно не подходит к этому месту. Его туфли стоят дороже, чем дом и этот участок вместе взятые.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

Нужно похвалить себя, голос почти не трясся.

— Приехал за тобой. Ты хорошо спряталась, — криво улыбается.

— Зря приехал, Карим. Уезжай. Откуда ты вообще узнал, где я?

— Мне пришли интересные документы. Ты подала на развод?

— А тебя это удивляет?

Фаталиев остановился в двух шагах от меня. Протянет руку и сможет дотронуться. Меня начало мурашить, особенно когда он стал осматривать меня с головы до ног.

— Мы можем спокойно поговорить?

— О чем? О твоей новой жене? Или о будущем ребенке? О чем нам с тобой разоваривать?

— О нас.

— «Мы» закончились в тот момент, когда ты решил жениться на другой.

— Между нами ничего не изменилось. Я люблю тебя. Ты моя законная жена.

— Это ненадолго. Подпиши документы о разводе, и мы станем друг другу никем.

— Развода не будет, — жестко отрезает.

— Будет. Нас разведут. Не явишься в суд, и до свидания. Нам нечего делить, у нас нет детей, — на последнем слове мой голос сломался. — Так что разведут нас быстро.

— Я могу сделать так, что развод ты не получишь до конца жизни.

— Мне пофиг, — говорю, скрещивая руки на груди. — Для меня ты — никто. Трус и предатель.

— Хватит, Тая.

— Почему? Не нравится такая правда? Как давно, Карим? Какой срок у твоей жены? Как давно ты мне изменял? Был еще кто-то? Я могла тебе простить все, абсолютно все, но не измену. Никогда измену. Стоит мне только представить, что ты с ней… Боже, меня тошнит от тебя. Ты мне противен!

— А как же и в горе и в радости? Ты сама обещала быть со мной всегда!

— Ага, пока смерть не разлучит нас. А для меня ты умер.

— Я забираю тебя домой.

— Мой дом здесь.

— Здесь? — дергает бровью. — Ты не подходишь этому месту.

Я смеюсь.

— Не подхожу? Я родилась здесь! Это мой дом. Не все же родились с золотой ложкой во рту.

— Отец по тебе скучает, ответь ему хотя бы.

Мне физически больно становится от упоминания Дамира. Я тоже скучаю. Очень. Но он тоже предатель.

— Пусть звонит новой невестке, а про меня забудет. Я не хочу ничего общего иметь с вашей семейкой!

— Блть, просто послушай меня, — взъерошивает волосы. — Просто послушай! Ты не будешь видеть Аиду, никак с ней контактировать, будет все так, как было до нее! Между нами ничего не изменится.

— Ты сам себя слышишь? — повышаю голос. — О вашей свадьбе писали в СМИ!