— Пойдем, я суп приготовила.

— Ой, Таечка, я не голодная.

— Пойдем. Ты весь день ничего не ела.

Она со вздохом встала и пошла за мной.

Я видела, что ей трудно передвигаться. Меня начало это беспокоить. Она съела несколько ложек супа и тут же побежала к раковине, ее стало рвать желчью и кровью…

Боже.

— Давно это с тобой? — спросила напряженным голосом.

— Уже пара месяцев. Что бы ни съела, меня выворачивает наизнанку.

— А ты в больницу обращалась?

— Нет, — отмахнулась от меня. — Пройдет. Я таблетки пью, баба Люба посоветовала, от них легче стало.

— Это ненормально.

— Не переживай, я чувствую себя отлично. Особенно когда ты здесь.

Я не стала больше задавать вопросов. Она взрослый человек и сама несет за себя ответственность.

Я снова сбегала в летний душ, а когда вернулась, то обнаружила мать без сознания на полу.

Я побежала к соседу дядь Жене, у него старая «копейка», мы с ним родственники. Вместо него вышел Сашка, мой троюродный брат. Он взял маму на руки, положил на заднее сиденье и домчал нас до фельдшера.

Это была почтенного возраста женщина. Она лишь руками развела. Сказала, что вряд ли чем-то поможет. Нет у них ни оборудования, ничего, надо ехать в область.

Мама уже пришла в себя и начала отпираться, что с ней уже все хорошо. Я ее не стала слушать.

— Саш, отвезешь в город? Я заплачу.

— Тая, какие деньги? Мы не чужие люди.

Мы поехали в ближайший город. Мама затихла на заднем сиденье, а мы с Саньком негромко переговаривались. Ему двадцать пять, руки золотые. Сватается сейчас к одной барышне. Она с ребенком, но неприступная, как скала. Старше нас на пару лет.

Я засмеялась, слушая его рассказ.

— Че ржешь? — нахмурился брат.

— Да ничего. Просто когда баба Надя и баба Люба узнали, что я с мужем разошлась, сказали, что я старая дева и скоро меня никто замуж не возьмет. Узнают, что Светка твоя еще и с прицепом, их удар хватит.

Мы с Сашей смотрим друг на друга и заливаемся смехом.

Ближайший городок небольшой, но здесь хорошая больница. Нас приняли, пусть и не быстро. Врач, который осматривал мать, задавал кучу вопросов, хмурился, а потом ее в срочном порядке госпитализировали. Время уже было восемь утра.

— С ней все будет нормально? — спросила у врача.

— Гарантий никаких. Рано говорить о диагнозе, но судя по симптоматике и первичному осмотру… Нужно готовиться к худшему. Что же вы, девушка, мать свою так запустили? Приехали бы хоть на пару месяцев раньше…

Я не стала слушать обвинения в свой адрес. Речь шла об онкологии в терминальной стадии…

Сашка все это время ждал в машине. Я села к нему и просто смотрела в одну точку.

— Ну че там?

— Она… Умирает. Мама умирает…

Я сама не поняла, как плакать начала. Брат неловко обнял меня, пытался говорить какие-то слова поддержки, но что здесь скажешь. И вся моя ненависть к ней в один момент куда-то просто испарилась. Никто не заслуживает смерти. Никто.

— Помогут ей, Тайка. Сейчас медицина шагнула вперед. Я слышал, что пересаживают органы от свиньи человеку. Может, ей тоже что-то пересадят.

— Это так не работает, Саш… Спасибо за поддержку и за то, что подождал.

— Да без проблем, малая.

— Слушай, отвезешь меня еще в одно место?

— Базара ноль.

— Мне нужен адвокат.

Через полчаса я сидела в офисе Свинцова Петра Михайловича, он сказал, что возьмется за мой бракоразводный процесс. Я оставила ему все копии документов и покинула офис.

Я не чувствовала себя счастливой в тот момент.

В тот момент мне хотелось обратно к Кариму. Потому что в нем я черпала свои силы. Без него мне тяжело, невыносимо. Но… Его больше нет в моей жизни. Он муж другой девушки. А все, что между нами было, — в прошлом.

14

Тая

Прошло две недели с тех пор, как я вернулась домой. Мама в интенсивной терапии, я продала все свои драгоценности, чтобы оплатить лечение. Говорят, что медицина бесплатная, а на деле все стоит огромных денег.

Сашка помог мне вывести весь мусор и со своим другом выполол всю траву. Односельчане почти перестали шептаться, когда меня видят, но я все равно до сих пор слышу разговоры за спиной.

— Лежать, — говорю Джерри, и он нехотя выполняет команду. — Хороший мальчик, — хвалю своего четвероногого друга.

Я решала заняться его воспитанием. Свозила в ветеринарку, на стрижку, а неделю назад мы с врачом приняли решение, что потомства у него не будет. Мне кажется, он до сих пор не простил меня за это. Но так будет лучше.

— Дай лапу. Лапу, Джер. Ну, давай же. Дай лапу, и получишь вкусняшку.

Пес с недовольной мордой смотрит на меня, отворачивается в сторону и протягивает лапу.

— Какой хороший мальчик! — протягиваю ему лакомство.

Наше занятие прерывает брат. Он заходит и пинает носком ботинка ни в чем не повинный ствол дерева.

— Ты чего? — спрашиваю у Саши.

— Да Светка все нервы уже вымотала! Все ей не так. Что бы я ни сделал. Я уже с ума схожу, не знаю, на какой кобыле к ней подъехать. Вот скажи, че вам, бабам, не хватает? Я ж нормальный, не пью, не шляюсь, работаю. Говорю ей, моей будешь. Целоваться лезу, а она шарахается. Говорит, что слышала она уже разговорчики такие. Но я же не ее бывший.

Я слушаю брата внимательно. Ему действительно нравится Светлана. Он сохнет по ней, как подросток. Никогда не видела, чтоб он по малолетке так по кому-то убивался.

— А как ты за ней ухаживаешь?

— Ну, как все. Звоню, сообщения пишу, даже блядские стихи нашел в интернете. Говорю, что хочешь луну? Организую. А она ни в какую.

— Это все?

— В смысле?

— Ну, кроме слов ты еще что-то делаешь? — спрашиваю я.

Он чешет голову.

— Ну… Я с работы ее пару раз подвозил. А что?

— Саша, — качаю головой. — Пойми, что Света не молоденькая девочка, которая ушами будет слушать. Конечно, разговоры о вечной любви — хорошо, но делами надо тоже доказывать. Она же в доме живет, сам знаешь, что там постоянно помощь нужна. Починить что-то, огород вспахать, с ребенком посидеть.

— Да я спрашивал у нее, она говорит, ничего не надо.

— А ты не слушай ее, делай. Я тебе говорю, неделю что-то полезное поделаешь, а потом она твоя. Только ты делай и паралеьно на свидания зови. В кафешку,