Я не могу требовать от нее ответов, потому что это ее жизнь, и я не имею права заставлять ее говорить, если она пока мне не доверяет. Я достаточно знаю о том, через что ей пришлось пройти, чтобы точно понимать: я никогда не стану еще одним мужчиной, который отбирает у нее право выбора. Так что я подожду, и мы будем идти в ее темпе.

— Ты часто так делаешь? Я имею в виду, ездишь к родителям.

— Да, моя семья очень сплоченная. Я, по сути, вижу их почти каждый день. Единственное исключение — моя младшая сестра Анни. Она учится в колледже, так что мы видимся примерно раз в неделю. К счастью, Принстон не так уж далеко.

Мои уши тут же навострились.

— Твоя сестра учится в Принстоне? Мои младшие братья тоже. Интересно, знает ли она их.

Она мягко смеется в трубку, и от этого ангельского звука у меня дергается член.

— Ты забыл, что наши старшие братья были лучшими друзьями. Моя семья прекрасно знает, кто ты, Мак.

— Тогда почему я встретил тебя только прошлой ночью? Твой отец ведет дела с моей семьей с тех пор, как я был пацаном. И да, мы знаем, что вы в это не лезете, но я все равно знаю, кто такие Джейкоб и Дитер.

— Верно, но ты никогда раньше не встречал меня, и с Анни ты тоже не знаком. Я даже рискну поспорить, что ты никогда не видел и мою маму. Включи, наконец, свои мозги, Бирн.

Сейчас она уже дразнится, и как бы мне ни хотелось это признавать, она права. Я действительно никогда не встречал ни одну из женщин из семьи Фишеров. Лукас держит своих близких настолько далеко от всего этого дерьма, что, если ты не знаешь его по-настоящему, можешь решить, будто он закоренелый холостяк. И не потому, что он бегает налево, нет, он бы никогда этого не сделал. Просто он всегда выглядит таким обособленным.

— То есть Лукас предпочитает держать красивых девочек под замком. Понял.

Стоило этим словам сорваться с губ, как я тут же захотел их забрать обратно. Сказал ровно то, чего не стоило говорить.

— Мой папа не прячет нас, они с мамой просто хотят, чтобы мы были в безопасности. Не все, кстати, могут сказать то же самое про своих родителей.

Раздражение в ее голосе невозможно не заметить, и укол в сторону Росси звучит отчетливо.

— Прости, я не так выразился. Так ты ужинала с семьей… Как все прошло?

Я цепляюсь за любую тему, лишь бы она продолжала говорить.

Она зевает на другом конце провода:

— Да. Все прошло спокойно. Минимум драмы, зато я наобнималась со своей милой племянницей.

Я слышу, как в ее голосе появляется улыбка, стоит ей упомянуть дочку Дитера. О том, что у него есть дочь, я вообще узнал только потому, что однажды застал ее в его мастерской.

— Готова ко сну, Ли?

— Мгм…

Она почти спит. Я слышу, как шуршат простыни, когда она устраивается поудобнее, и не могу не улыбнуться.

— Спокойной ночи, красавица.

— Споки, красавчик.

Я остаюсь на линии еще на пару минут, просто слушаю ее ровное дыхание. Пока вдруг не слышу, как кто-то входит в ее комнату и поднимает телефон.

— Бирн?

Голос Джейкоба Фишера проникает в трубку, как холодная сталь.

— Фишер. А ты что, черт возьми, делаешь у нее в комнате? Такое может навести на нехорошие мысли.

Он глухо рычит от раздражения:

— Ты, блять, издеваешься? Держись, нахуй, подальше от моей сестры, Мак. У нее и так дерьма в жизни хватает, чтобы еще и с тобой, и с вашей семейкой разбираться.

Я не успеваю и рта открыть, как он сбрасывает. Я весь киплю. С хуя ли он вообще решает, с кем ей можно разговаривать, а с кем нет?

Но кое-что из его слов зацепилось и не дает покоя. «У нее и так дерьма хватает». Что, блядь, это вообще значит? Я не уверен, но готов поспорить на остатки бутылки, спрятанной под половицами, что я это выясню.

* * *

— Так я вообще не понимаю, какой у тебя, блядь, план?

Голос Кирана разносится по всему моему кабинету. Он сейчас в свадебном путешествии, но, как видишь, все равно звонит поболтать.

— А как Голубка относится к тому, что ты тратишь ее медовый месяц на разговоры со мной?

Он ржет в трубку:

— На самом деле, я, возможно, трахнул ее до состояния комы. Но не уходи от темы. Какой у тебя, нахрен, план?

Я провожу ладонями по лицу, пальцами растирая уставшие глаза. Всю ночь я так и не сомкнул глаз, поэтому просто работал. В результате сейчас семь вечера, а я с трудом держу глаза открытыми.

— Никакого плана. Это звучит так, зловеще. Я просто буду брать то, что она готова дать, пока не будет готова отдать все.

— То есть ты играешь по правилам Роуэна?

— Эм, да ни за что.

Я морщусь, как от гадости.

— Я вполне способен признать, что между нами есть искра, химия и все такое, но это не значит, что я собираюсь на ней жениться при первой встрече.

— А если бы она захотела? Если бы прямо сейчас позвонила и сказала: «МакКуиллиан Патрик Бирн, я хочу выйти за тебя хоть сейчас», — ты бы не сорвался и не помчался?

— Ну, этого-то как раз и не происходит, да? Она даже не написала мне сегодня, и весь день не выходила на связь по работе.

— Это не то, что я спросил, Мак. Если бы она сказала, что хочет сделать тебя своим мужем?

Он самодовольный ублюдок, он прекрасно знает, что я бы сделал все, о чем она попросит. Я просто делаю вид, что держу лицо.

— Да ну, хватит. Как думаешь, может, мне стоит просто поехать к ней домой? Убедиться, что с ней все в порядке?

— Думаю, это отвратительная идея. Она тебе напишет, просто успокойся. С ней все в порядке.

— С чего ты так уверен?

В голосе прорывается тревога, и я не пытаюсь ее скрыть.

— Потому что, если бы что-то случилось, Фишер первым пришел бы к нам. Особенно после субботы. Не накручивай себя, скорее всего, она просто взяла день передышки.

У Кирана есть