Когда я просыпаюсь на следующее утро, мой телефон завален новыми фотографиями с Нико и Элли, наслаждающимися закатом на Гавайях. Моя мама и Жозефина, которая воспитала Рафу как своего собственного сына, сходят с ума в групповом чате Лопес-Муньос от того, как мило Нико и Рафа выглядят в своих одинаковых плавках, поэтому я тоже печатаю сообщение.

ЛИЛИ

Тебя практически не узнать с улыбкой на лице.

Рафа присылает эмодзи с закатанными глазами.

ДЖУЛИАН

Подождите. Это Рафа?

ДАЛИЯ

Я забыла, как он выглядит без бороды.

Рафа отправляет эмодзи с поднятым средним пальцем в наш групповой чат «Детский стол», скорее всего потому, что моя мама потеряла бы сознание от такого вульгарного жеста.

Я выхожу из чата и проверяю переписку с Лоренцо, чтобы узнать, ответил ли он, но к своему разочарованию обнаруживаю, что он так ничего и не написал.

Ты действительно удивлена, после того как он тебя игнорировал?

Нет, но это все равно неприятно.

Я продолжаю заниматься своими утренними делами, но мама прерывает меня, спрашивая о моей машине, которую видела снаружи. Я в шоке обнаруживаю, как она припаркована у нашего дома с запиской, засунутой под новенький стеклоочиститель.

Ключи спрятаны в твоем любимом месте.

PS: Как и твоя машина, они нуждаются в ремонте.

Учитывая, как сильно он игнорирует меня и наше общее прошлое, я удивлена, что он упомянул наш разговор в приложении «Эрос», когда я рассказала ему о трех своих любимых местах в Лейк-Вистерии — одно из которых находится в моем собственном дворе. В тот момент я думала, что невероятно умна, раз дала ему подсказку о местонахождении своего дома в надежде, что Лоренцо будет искать меня, как принц из Страны грез.

Когда-то я мечтала, что наша история закончится счастливым концом, но потом поняла, что Лоренцо в ней злодей.

Записка, написанная от руки, сминается под моими пальцами, и я бросаю ее в мусорку, прежде чем подойти к маленькому фонтану, который установил мой отец. Мама несколько раз ремонтировала его на протяжении многих лет, но некоторое время назад она сдалась, и я взяла на себя эту обязанность.

Фонтан, расположенный в углу нашего двора, был делом рук моего отца, потому что он чаще ломался, чем работал. Настолько, что это стало постоянной шуткой между нашими родителями: мама угрожала избавиться от него, а отец убеждал ее этого не делать.

Это было его счастливое место, и после его смерти оно стало моим — до прошлой осени, когда у меня закончились золотые монеты, которые он подарил мне, когда я была маленькой.

После многих лет ухода за фонтаном и окружающим его садом я начала пренебрегать этим местом. Весна пришла и ушла, а розовые кусты, которые так любил мой отец, завяли и перестали цвести.

Холод пробегает по моим рукам, когда я иду по извилистой тропинке, ведущей к саду моего отца. Сухие листья и камушки хрустят под моими ботинками, когда я иду под шпалерой, которая когда-то была покрыта цветущей бугенвиллей. Цветы давно завяли, а живая изгородь, окружающая весь сад, наоборот, с каждой неделей становится все пышнее.

Я иду по извилистой дорожке к фонтану. В основном сухой бассейн заполнен стоячей дождевой водой, отвратительной грязью и бесконечным количеством листьев. На дне чаши лежат несколько монет, но мое внимание привлекают именно золотые монеты.

— Загадай желание, — сказал мне отец, вынув золотую монету из своего атласного мешочка и бросив ее в фонтан.

Я скрестила руки и приподняла брови.

— Они никогда не сбываются.

Он улыбнулся.

— Я тоже так думал.

— Правда? — удивленно спросила я.

— Да, — он кивнул. — А потом однажды я загадал желание и встретил твою маму, и с тех пор не переставал их загадывать.

— И что еще ты загадал?

— Теперь я могу тебе рассказать, но только потому, что они уже сбылись, — он опустился на колени, чтобы мы были на одном уровне. — Я загадал тебя, — он погладил меня по носу. — Я загадал Далию. Я загадывал так много разных желаний в своей жизни, потому что желать — значит надеяться, а это единственное, что никто не может у тебя отнять.

У меня защипало в глазах, и я отвернулась от фонтана, пока не перестала плакать. Может, мама была права, когда хотела избавиться от него, потому что его ветхое состояние скорее удручает, чем утешает.

Фонтана или тебя?

Отчаянно желая покинуть это место, я ищу ключи, пока не нахожу их на пьедестале.

Я захожу в дом и одеваюсь. Закончив краситься, я иду на кухню в поисках кофе. Моя мама прислонилась к столешнице и смотрит свое любимое утреннее ток-шоу на планшете, потягивая кофе из кружки.

Я удивлена, что она уже одета для работы, хотя сегодня у нее выходной. Теперь, когда я стала совладелицей «Роз & Шипов», она приходит только пару раз в неделю, хотя всегда рада помочь мне с крупными заказами или срочными доставками.

Было трудно убедить ее больше отдыхать, но после того, как врач выразил обеспокоенность по поводу ее сердца и некоторых результатов анализов в начале этого года, она наконец послушала Далию и меня.

— Hola, Mami3, — я целую ее в щеку, прежде чем приготовить себе чашку кофе. — ¿Estás trabajando hoy?4

— Да, я планирую зайти в офис сегодня утром, чтобы проверить некоторые документы, но пробуду там всего несколько часов, прежде чем пойду к парикмахеру.

— Хочешь потом пообедать? — неохотно предлагаю я, зная, что мне придется поскорее покончить с этим неудобным разговором.

— Конечно. С удовольствием.

Мой пульс ускоряется с каждым сильным ударом сердца.

— Отлично, — с трудом выдавливаю я из себя, чувствуя, как слово застревает в горле.

Она ласково поглаживает меня по щеке, направляясь к раковине.

— Ты в порядке? Выглядишь уставшей.

Я морщусь.

— Честно говоря, я плохо спала.

— Это связано с тем, что вчера у тебя угнали машину?

— Ее не угоняли, — говорю я.

— По словам Джулиана, все было именно так.

— Джулиан просто разозлился, что вмешался Лоренцо.

Она не улыбается.

— Мать Мэнни написала мне и сказала, как мило было со стороны Лоренцо, что он оплатил твой счет за ремонт.

Этого я не знала.

Она продолжает:

— По-видимому, Лоренцо попросил Мэнни провести полную диагностику.

— Может, Мэнни стоит попрактиковать механико-клиентскую привилегию.

Мама кривит лицо.

— Не знаю, существует ли вообще такая привилегия.

— Ну, скорее всего, учитывая, как Мэнни и его мама любят болтать, — ворчу я скорее себе, чем ей.

Она теребит свой крестик.

— Он милый мальчик.