Я с сомнением повторяю: — Коучинг по взаимоотношениям.

— Да. Либо предварительная работа с парой, которая планирует вступить в брак, либо с одинокими людьми, у которых были проблемы в прошлых отношениях и которые хотят разработать стратегию для построения более крепких отношений в будущем.

Если я еще раз услышу слово «отношения», то, наверное, умру.

Когда я ничего не отвечаю, Мэдди продолжает.

— Люди, которые серьезно настроены на успешное партнерство в жизни, могут обратиться к коучу, чтобы быстрее достичь этой цели. Я могу помочь тебе определить твои сильные и слабые стороны в общении с женщинами.

Я смеюсь, потому что это, серьезно, уже становится глупостью.

— О, поверь мне, Пинк, я точно знаю, какая у меня сильная сторона с женщинами.

После короткой паузы она говорит то, что приводит меня в полное замешательство.

— Ты — это нечто большее, чем то, что у тебя между ног, Мейсон. Ты можешь многое предложить.

Я открываю рот, а потом закрываю его. Затем отворачиваюсь от зеркала в ванной, потому что не могу выносить это выражение своего лица. Это ошеломленное выражение, как у олененка.

У меня часто было такое выражение, когда я был ребенком.

Оно означало только одно: слабость.

— Не нужно мне льстить, — огрызаюсь я, направляясь в гардеробную. Я срываю с себя полотенце и швыряю его на пол. — Ты уже получила мои блядские деньги.

— Да, получила, — отвечает Мэдди. — И если ты еще раз выругаешься, я все порву и отправлю тебе в большом черном мусорном пакете, чтобы ты точно знал, насколько меня это впечатлило.

Она фыркает.

Ненавижу себя за то, что это кажется мне таким милым.

Я целую минуту смотрю на свою одежду, висящую рядами в этой дурацкой гардеробной, которая такая большая, что ее можно использовать как дополнительную спальню, пока не понимаю, что Мэдди ждет от меня каких-то слов.

Я сам себя шокирую, превращая это в подобие извинения.

— Ты права. Прости. Это больше не повторится. — Мой голос звучит тихо и хрипло, но искренне. Затаив дыхание, я жду ее ответа.

— Хорошо, — говорит она мягким голосом. Затем, после паузы: — Как твой коуч, я должна сказать, что это было превосходно. Брать на себя ответственность и извиняться, когда ты сделал что-то, что расстроило твоего партнера, — это действительно здоровый способ общения.

Я настолько потрясен тихой благодарностью в ее голосе, что не знаю, как ответить. Поэтому, к сожалению, я возвращаюсь к своему обычному поведению — веду себя как придурок.

— Я не соглашался на эту тренерскую затею. И ты мне не партнер.

В ту же минуту, как я это произношу, то понимаю, что это неправильно. Слишком громко, слишком грубо, слишком оскорбительно. Мэдди хранит ледяное молчание. Но я не могу взять свои слова обратно, и, наверное, так даже лучше.

Она должна знать, с кем имеет дело.

Но Мэдди снова меня удивляет. Беззаботным тоном она произносит: — Нет, ты не соглашался, но согласишься. И тогда я стану твоим партнером, но только в деловом смысле. Поэтому я сразу скажу, чего жду от тебя. Прежде всего, ты всегда должен быть со мной честен. Хорошо это или плохо, просто скажи мне. Я не смогу тебе помочь, если не буду знать, что ты чувствуешь на самом деле.

— Позволь мне тебя прервать. Я не разбираюсь в чувствах, ясно? Все, что я про это знаю, то, что это слово из семи букв.

Она полностью игнорирует меня.

— Во-вторых, я ожидаю, что ты прислушаешься к моим предложениям. Ты не обязан с ними соглашаться, но я хочу, чтобы ты хотя бы серьезно их обдумал.

— Например, каким? — бросаю я вызов.

— Например, если я предложу тебе подумать о том, как устаревший и нелепый миф, что у мужчин нет чувств, вредит тебе.

Я закрываю глаза, делаю несколько глубоких вдохов и решаю, стоит ли мне повесить трубку. Но мой большой палец отказывается нажимать на кнопку завершения вызова, поэтому я просто стою и тяжело дышу.

Взяв себя в руки, я кисло произношу: — Ты говоришь прямо как мой психотерапевт.

— Она, очевидно, блестящая женщина, — следует четкий ответ. — Третье мое условие для продолжения нашего сотрудничества заключается в том, что после каждого свидания ты будешь звонить мне, и мы сможем все обсудить. Хорошее, плохое и ужасное.

— Я никогда на это не соглашусь, Пинк.

— Только так ты сможешь понять, какое поведение…

— Я не буду звонить тебе для того, чтобы в подробностях рассказать, как я трахаюсь, ясно?

Она звучит растерянно.

— Нет, я говорю не о твоей сексуальной жизни. Я имею в виду, после каждого свидания. Например, после похода в кино, в ресторан и так далее.

Когда я просто стою и ухмыляюсь, глядя на телефон, она стонет: — О нет.

— О да.

— Этого не может быть.

— Эй, ты сама настаивала на абсолютной честности.

— Каждый раз?

Я пожимаю плечами, вытаскивая пару трусов из одного из ящиков комода в середине гардеробной.

— Думаю, мы с тобой по-разному представляем себе свидание.

— Мейсон, это просто печально.

Я смеюсь над этим долго и громко.

— Э-э, нет, Пинк. Могу тебя заверить, что это совсем не так.

Она переключается в режим библиотекаря и чопорно произносит: — Что ж, я очень надеюсь, что ты пользуешься средствами защиты.

— Хочешь знать, какую марку презервативов я использую?

Она бормочет: — Господи, помилуй.

— Подожди, я включу громкую связь, чтобы мы могли разговаривать, пока я одеваюсь.

Я нажимаю на кнопку громкой связи и кладу телефон на комод. Доставая из другого ящика джинсы и футболку, я понимаю, что она не отвечает.

— Эй. Ты куда пропала?

— Я все еще здесь.

— Почему у тебя такой смешной голос?

— Я не знаю.

Я думаю она врет.

— А, понятно. Значит, мы больше не будем говорить правду? Круто.

Деликатно откашлявшись, Мэдди произносит: — Ну, если тебе так интересно, я просто не знала, что ты, эм…

— Голый? Да, здесь такое часто случается. Тебя это не должно беспокоить, ты же меня не видишь.

— Я не говорила, что это меня беспокоит.

Я замираю, услышав тон ее голоса. Он высокий и напряженный, как будто она смущена. Как будто ее поймали на чем-то непристойном.

Срань господня. Она думает обо мне голом?

Ее возбуждает мысль о том, что я обнажен?

— Ты уверена? — медленно спрашиваю я.

Мэдди смеется, но я не могу понять, искренний это смех или нет. Я недостаточно хорошо ее знаю.

— Да, я уверена, Эгозилла.

— Эгозилла? Ужасное прозвище.

— Ну, я не профессиональный создатель прозвищ.