— Сколько раз он заставил тебя кончить?

Если бы у меня всё ещё была газировка, я бы выплеснула её ему в лицо.

Ну и дерзость.

— Прошу прощения, что?!

Он проводит языком по нижней губе.

— Оргазмы, Дженна. Сколько раз он заставил тебя кончить? Ты сказала, что секс был так хорош, чтобы ты отказалась от своих запретов, так что я полагаю, что он выебал тебя до чертиков.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Я сбилась со счета.

В приблизительном переводе: я не кончила ни разу.

Он постукивает костяшками пальцев по стене, прищелкивая языком.

— Честно говоря, я удивлен, что член Джентри всё ещё работает как надо. Ему должно быть по меньшей мере тридцать четыре.

Мой мозг пытается удержать взгляд на лице Томми и не опускать его на его промежность.

— Мне больше нравится с мужчинами постарше. Более опытные и уверенные в себе.

Томми кивает, как будто соглашаясь, оставляя меня в замешательстве.

— Так говорят женщины постарше, когда достигают определенного возраста и перестают интересовать парней помоложе, — он наклоняется вперед, и в его дыхании ощущается мятный привкус. — Ты меня не интересуешь, Дженна.

Что-то неприятное пронзает меня, застилая глаза. Я быстро сморгиваю влагу. Из всех возможных поворотов, которые мог принять этот разговор, он должен был пойти по моему единственному уязвимому пути.

В двадцать семь лет я боюсь остаться одинокой, наблюдая, как все мои подруги счастливы в браке и с детьми. Это, наверное, мой самый большой страх.

Честно говоря, я не знаю, каким вижу своё будущее, но я точно знаю, что не хочу провести его в одиночестве.

Мой отец был придурком по отношению к моей маме, постоянно изменял ей, когда работал за городом. Некоторое время после их развода я была полна решимости никогда не выходить замуж и не остепеняться, рискуя быть разорванной на части, так же, как папа поступил с моей мамой. Я думаю, что поворотным моментом стал мой разрыв с Ли почти два года назад. Мне нравилось, что в моей жизни кто-то есть, всё, что мне было нужно, — это чтобы это был правильный человек, и теперь мне кажется, что я борюсь со временем.

Учитывая, что я плохо скрываю свою печаль, я уверена, что Томми понимает, что он расстроил меня или, по крайней мере, задел за живое. Однако его лицо не меняется, в нём нет ни капли сочувствия.

Я чертовски ненавижу его. Перед тем, как Холт вернулся во Францию, он сказал мне никогда больше не разговаривать с Томми. Что от него одни неприятности, и он жаждет мелкой мести. Жаль, что я не прислушалась к нему.

— Ты холодный и бессердечный засранец, и я бы хотела, чтобы Холт похоронил тебя в тот день.

Когда он беспечно пожимает плечами, только моя футбольная карьера удерживает меня от того, чтобы сделать то, что должен был сделать мой брат. Всё, о чём Холт попросил Томми в тот вечер, — это повторить то, что он сказал себе под нос, когда проходил мимо нас.

Я так и не узнала, что сказал Томми, не то чтобы меня это особенно волновало. Я знаю, что это был не комплимент.

Он назвал меня заносчивой принцессой в тот день, когда я сказала ему, что не хочу идти с ним в другой бар. Мы оба знаем, что он пытался затащить меня в постель. К несчастью для плохого парня, я уже поняла, что он мудак, который, скорее всего, трахнет меня и вышвырнет вон при первом удобном случае.

Я та, кто покидает постель мужчины. Всегда на своих условиях.

На долю секунды мне кажется, что Томми собирается поцеловать меня, когда наклоняется ближе, и я ненавижу то противоречие, которое нарастает во мне.

Всё в нём должно вызывать у меня отвращение. Он жесток и на льду точь-в-точь как его отец. Он не уважает соперников, стремясь лишь нанести как можно больше ущерба в своём стремлении доказать, что он крутой парень. Чёрт возьми, я даже не уверена, что его волнуют собственные товарищи по команде или потери, которые они понесли сегодня вечером. Он не профессионал и не заслуживает зарабатывать большие деньги, пока я играю и тренируюсь со спортсменами, которые получают десятую часть его зарплаты и обладают большим талантом и честностью, чем у него.

Он останавливается в дюйме от моих губ, четко произнося каждое слово.

— Снова будешь нести чушь и попробуешь унизить меня, и ты действительно пожалеешь, что твой брат не отомстил той ночью. Я могу превратить твою жизнь в ад, и я обещаю тебе, что сделаю это. Не играй со мной в эту игру, Дженна. Ты проиграешь.

ГЛАВА 5

ТОММИ

Слушай, я знаю, мы только начали разговор, но почему бы нам не убраться отсюда? Всего в паре кварталов отсюда есть бары потише.

Гладкие темные волосы Дженны заблестели, когда она перебросила их через плечо, и я проследил за этим движением, восхищенный и чертовски сильно увлеченный человеком, которого я видел до этого лишь мельком. Я хотел её, и впервые с тех пор, как себя помню, я решил сделать первый шаг. Я мог сказать, что она тоже хотела меня. Я был в её вкусе — это было видно по тому, как она поглядывала на меня каждый раз, когда думала, что я не смотрю. Мои товарищи по команде предупреждали меня держаться от неё подальше, но я и не собирался следовать их совету.

Она уставилась в свой полупустой бокал, прикусив нижнюю губу, пока обдумывала моё предложение.

Я знал, что она свободна и любит хорошо провести время. Я подслушал разговор с её подругами о её последних победах.

— Прости, но я не могу принять твоё предложение, — её глаза встретились с моими на последних словах.

В них промелькнула нерешительность, словно она сомневалась в собственном отказе. И всё же, она всё равно отшила меня, и это ощущается как тяжелый удар.

Раньше меня никогда не отвергала девушка. Никогда.

Я выпрямился, пытаясь ослабить напряжение, которое нарастало у меня между лопатками.

— Только не говори мне, что у тебя появился ухажёр или ты придумаешь другое ужасное оправдание. Я знаю, что у тебя никого нет.

Она улыбнулась, и я возненавидел себя за то, что эта улыбка понравилась мне больше, чем её хмурый вид.

— Нет. Я просто