Амина, как всегда, подготовилась к его возвращению: дом сиял, на столе дымились горячие блюда, в воздухе — запах чистоты, специй и домашнего уюта. Она вышла к нему, тихо, как тень, вытерла руки о фартук и с едва заметной улыбкой спросила:

— Ты голодный?

— Соскучился, — машинально ответил он, целуя её в щёку — сухо, быстро, не глядя в глаза.

Душ он принимал в молчании, как будто смывая с себя не следы Инги, а что-то более липкое — внутреннее. Когда вернулся на кухню, Амина уже наполняла его тарелку. Она даже не спрашивала, чего он хочет. Она просто знала. Удобная, предсказуемая. Родная.

И это сводило его с ума.

* * *

Амина сидела на кухне, формально занята ужином, но руки двигались механически. В голове грохотало. Виталий вышел из душа — она услышала, как открылась дверь, как хрустнула под ногой плитка. Он вошёл в кухню, привычно, как хозяин, как человек, которому всё в этом доме принадлежит.

Но когда он подошёл и чмокнул её в щёку, Амина еле сдержала дрожь. Его кожа пахла чужим. Сладкий, терпкий, приторный аромат женских духов вонзился в её ноздри как лезвие. И ещё — легкий след на шее, едва заметный, но для неё — крик. Как метка. Как насмешка.

Амина дождалась, пока он ушёл в спальню, и быстро, с леденящей точностью, начала перебирать его одежду. Карманы брюк, пиджак, внутренняя подкладка сумки… Сердце колотилось как безумное. Руки дрожали. Она уже почти решилась остановиться, когда в одном из внутренних карманов брюк её пальцы нащупали ткань.

Она вытащила находку.

Чёрные кружевные трусики. Дорогие. С биркой бренда, рекламу которого Амина видела в глянцевых журналах. У неё на мгновение перехватило дыхание. Время как будто замерло.

И тут из ванной вышел Виталий. Он вытирал волосы полотенцем и говорил что-то обыденное, пока не увидел, как Амина стоит в коридоре, с пылающими глазами и держа в руке находку. Она швырнула трусики в него как проклятие.

— Это что? — голос сорвался, но она не остановилась. — Это что, Виталий?! Думаешь, я ничего не вижу? Думаешь, я не чувствую?!

Он замер на мгновение, а потом его лицо исказилось яростью.

— Ты что, рылась в моих вещах?! — рявкнул он, шагнув к ней. — В МОИХ карманах?! Какого чёрта ты лезешь туда, где тебе ничего не принадлежит?! У тебя совсем мозги поплыли?!

Он не оправдывался. Он нападал.

— Это МОЯ жизнь! — почти плевался он словами. — МОИ вещи! Мои карманы! Какого черта ты вообще думаешь, что имеешь право туда совать нос?!

Амина отшатнулась. Щёки горели. Грудь вздымалась от обиды. Она чувствовала себя униженной, раздавленной, оскорблённой до глубины души — не только предательством, но тем, с каким холодом он её растоптал.

Слова застряли в горле. Она сжала губы, чтобы не заплакать прямо при нём. Не дать ему этого удовольствия. И, не сказав ни слова, повернулась и пошла в свою комнату. Тихо закрыла за собой дверь, и только там, в тишине, позволила себе сесть на пол, прижать колени к груди и задышать часто-часто, пытаясь не разрыдаться в голос.

Но внутри уже шло крушение. Невозвратное.

Глава 12

В дверь тихо постучали. Амина вздрогнула и резко обернулась, будто в страхе ожидая, что сейчас на пороге появится Виталий. Но это был Артём. Он заглянул в комнату, не заходя, и тихо сказал:

— Тебе стоило бы развеяться. Хоть немного. Просто выйти, пройтись.

Амина смотрела на него настороженно. Внутри металась тревога: она понимала, что если уйдёт, это может вызвать ещё больший скандал. Но взгляд Артёма был мягким, понимающим и при этом настойчивым.

— Ты не обязана сидеть дома, когда тебе больно, — добавил он. — Просто... позволь себе выдохнуть.

Поколебавшись, Амина кивнула. Артём сразу ушёл на кухню, давая ей пространство.

Амина прикрыла дверь и торопливо начала переодеваться, пока не передумала. Вскоре на ней красовалось чёрное плотное платье с длинными рукавами, подчёркивающее тонкую талию и изгибы фигуры. Оно заканчивалось высоко на бёдрах, обнажая стройные ноги, которые она обула в высокие чёрные ботфорты на каблуке. Маленькая чёрная сумка с металлической фурнитурой перекинулась через плечо. Волосы оставались слегка волнистыми после сна, и она лишь быстро поправила их руками. Никакого макияжа — только желание веселья в глазах и лёгкая дрожь в груди.

Она вызвала такси и, пока оно подъезжало, вышла из комнаты. Когда Амина проходила мимо кухни, Виталий увидел её и шагнул навстречу:

— Амина, подожди, я хотел...

Но Артём сразу же встал между ними:

— Пап, мне нужна помощь. Один запрос по учёбе, ты ведь шаришь. Быстро глянешь?

Виталий нахмурился, явно раздражённый, но повернулся к сыну. Этого времени хватило — Амина, не оборачиваясь, пересекла коридор, открыла дверь и выскользнула наружу. Спустя пару секунд она уже сидела в такси, которое мягко тронулось с места, унося её прочь от дома, от боли и от предательства. Пусть и ненадолго.

Амина сидела в такси и молча смотрела в окно, где вечерние огни размывались в стекле, будто отражая её собственные мысли — тревожные, противоречивые.

«А может, я сама виновата?» — почти с болью подумала она. — «Я не давала ему того, чего он хотел... Может, он просто устал от моей холодности?..» Но тут же внутри поднялась другая волна — яростного несогласия. «Разве любовь — это только тело? Мужчины спят телом, но возвращаются домой душой. А он?.. Он принёс домой чужие духи, чужие трусы и даже не извинился, а накричал, будто это я предала».

Амина знала — Виталий будет давить именно туда. Скажет, что она сама его оттолкнула, что стала скучной, удобной, не такой как раньше. И он будет говорить это уверенно, почти убеждённо — как и все мужчины, которые хотят остаться правыми.

Такси остановилось у клуба. Амина заплатила водителю и вышла. Перед ней раскинулся фасад современного заведения с неоновой подсветкой: глубокий ультрамарин, рассекаемый тонкими линиями белого и фиолетового света. Очереди не было — заведение работало по предзаказу и с фейс-контролем, но, глянув на Амину, охранник пропустил её без лишних слов.

Внутри клуб оказался просторно-темным, с рассыпанными по потолку световыми панелями, создающими иллюзию движения — будто танцующий космос. Музыка