ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 51.

Глава 51.

Валера.

– Бэтмен, ты давай тут без фокусов. Я документы привёз. – Устало сказал, глядя на Аду.

– Ты чего? – Заикаясь, произнесла она.

Я пожал плечами.

Вот в этом-то и была разница.

Потому что если бы я Маше такое ляпнул, проигнорировав какое-то для меня подготовленное мероприятие, я бы в ответ получил: “я из тебя сейчас женщину-кошку сделаю, будешь ходить и мяукать”.

Вот в этом была разница.

Мы очень часто путаем солнце с отражением его в луже.

Я ненавидел себя. Гадливое чувство того, что я продолбал не только свою жизнь, но и любовь единственной женщины, которая любила меня абсолютно любым: ворчливым, вредным, психованным, злым, раздражённым.

И как я продолбал это?

Я продолбал это дурацкой фразой “я люблю другую сильнее, чем тебя”.

– А ничего. – Выдохнул и бросил бумаги на полку. – Сама прочитаешь. Не маленькая. Разберёшься, что к чему. Мне твоё вот это маскарадное действо неинтересно. К сожалению. К твоему сожалению.– Я запустил пальцы в волосы и махнул рукой. – В общем, давай, увидимся, наверное, в суде.

– Валер, подожди. Валер, стой. Валер. – Ада дёрнулась, но у меня не было никакого интереса и желания оставаться.

До нового года было совсем чуть-чуть. Настолько чуть-чуть, что я подкатился к Ритке.

– Я к маме хочу. – Произнёс, сидя напротив дочери в кафе.

– Хоти дальше. – Рита, как маленький пузатый генерал, сложила руки на животе и фыркнула. – Я тоже, может быть, много чего хочу! Чтоб папа у меня не оказался мерзким предателем, а мама из весёлой хохотушки не стала циничной леди. Я тоже много чего хочу, пап. Но, к сожалению, мои хотелки никто не удовлетворит.

– Когда ты уезжаешь?

Рита помялась, не желая отвечать на этот вопрос.

– Перед новым годом. И то не знаю, уезжаю ли. Может быть, мы с Антоном решим остаться с мамой.

– Позвони, пожалуйста, как примешь решение. – Попросил я и потёр переносицу.

Рита не позвонила.

Рита написала короткое сообщение: “Мама одна”.

Это было похоже, как будто бы мы с ней поссорились и я нарезал круги возле дома. Как её бабушка говорила, высывался.

А я просто от психа не знал, как правильно прийти к Маше, что сказать. Заехал, только забрал ключи у Ритки. Мне казалось, что всё, что я сейчас произнесу супруге, будет лишено какого-то смысла, потому что она меня давно приговорила и лишила головы. Только я сейчас понимал, что безрассудно глуп рядом с ней, с женщиной, с которой я прошёл всю свою жизнь.

И надо было мне все так испохабить.

Когда на улице затихли салюты и фейерверки, я подошёл к подъезду, поднялся на этаж и тихонько открыл дверь квартиры. Машка лежала на ковре, запрокинув ноги на диван.

– Не могу без тебя. Не смогу ещё один год. – Честно произнёс я.

Но она, никак не отреагировав, вновь перевела взгляд на экран. Я стянул ботинки, скинул куртку. Прошёлся аккуратно, чтобы не задеть ничего в её сказке, сотворённой только для одного главного героя. Опустился рядом на ковёр, не так, чтобы плечом к плечу, а так, чтобы лицом к лицу. Вытянул ноги в сторону окна. И так оказалось, что мы при повороте смотрели друг другу в глаза.

– Я не хочу, Маша. Я правда не хочу без тебя.

Она хмельно улыбнулась и пожала плечами.

– Ты её любишь больше, чем меня. – Произнесла по слогам. – Я знаю, что тебе от этого нормально, а то, что мне от этого было почти что умереть – тебе было плевать.

– Я не люблю её сильнее тебя. Я вообще никого не люблю, кроме тебя. И не потому, что у меня сил не хватает, дыхалка слабая. А просто, оказывается, не моё.

– Да, конечно, ты молодец. – Маша усмехнулась. – Сходил, сравнил.

У меня было не так много времени до того, чтобы успеть сказать ей «я люблю тебя».

– А если бы сравнение оказалось не в мою пользу? Не лежал бы ты сейчас рядом со мной.

– Оно бы всегда оказывалось в твою пользу. Потому что ты не случайный вариант, а выбор, сделанный много лет назад. Самый правдивый выбор. Самый чёткий. Самый правильный.

Маша рассмеялась, прикрывая ладонью рот, и запрокинула голову, чтобы слезы не скапливались в уголках глаз, а стекали по вискам.

– Это, конечно, хорошо, Валер, что я твой выбор. Но только как-то так оказалось, что тебе этот выбор наскучил. Ты пришёл за прощением.

Я молчал, глядя в потолок.

– Ты пришёл за прощением.

И прикосновение почти ласковое, но такое болезненное, кончиками её пальцев мне по виску к скуле, по щетине до подбородка. Так, что она ноготками царапнула меня по губе и все-таки заставила повернуться.

– Я не смогу. Я тебя так люблю, Валер. В какой-то момент мне казалось, что я люблю тебя сильнее жизни. В какой-то момент я была готова эту жизнь променять на тебя. Я тебя так сильно люблю, Валера. В отличие от тебя, моё сердце никогда не скажет, что могу полюбить кого-то сильнее. Я тебя безумно люблю. До отчаяния и до ненависти к самой себе. Я тебя так сильно люблю, что я не могу… Я не могу тебя простить.

– Я просто буду рядом. Я знаю, что всё исправлю. Я добьюсь твоего доверия. Я буду беречь тебя. Ты для меня всё и даже больше. Я без тебя задыхаюсь. Мне без тебя серо, неправильно и неуютно. Мне без тебя голодно. И без твоего огня безумно холодно. Я готов для тебя на всё. Я готов абсолютно к любой глупости либо жертве. Только чтобы ты хоть раз улыбнулась, глядя на меня.

Мне было так дерьмово от того, что она лежала с глазами, полными слез и признавалась мне в любви. Только это было не то признание, после которого долго и счастливо. Это были те слова, после которых разрушенные мосты, развороченные взрывами земли, горы потерь, одиночество, пустые стены квартиры, холодный чай в дурацкой глиняной кружке.

– Я тебя так люблю, но я не смогу.

Мы лежали друг