Я оглядываюсь и, убедившись, что вокруг никого нет, провожу костяшкой пальца по его щетинистой челюсти.

– Ты не побрился, – замечаю я.

Намек на улыбку трогает его губы.

– Потому что кто-то не давал мне спать допоздна, но не в хорошем смысле, – отвечает Джулиан, переводя взгляд на меня. – Она хотела только учиться.

Мой тихий смех взмывает в воздух между нами.

– Похоже, она разумная девушка, – говорю я.

Джулиан пожимает плечами.

– Да, стоит ожидания.

Снова убедившись, что мы одни, я обхватываю его лицо ладонями и целую долго и жадно. Когда мы отстраняемся друг от друга, я позволяю своему взгляду задержаться на его глазах, прежде чем вернуться к компьютеру. И Джулиан делает то же самое.

В комнату входит Максвелл и садится рядом с нами.

– Отличная работа, Сантини, – говорит он.

Джулиан кивает.

– Спасибо.

Максвелл поворачивается ко мне:

– Как дела в родильном отделении?

– Все в порядке, доктор Дебейки.

Джулиан фыркает и кривит губы, беззвучно повторяя: «Доктор Дебейки». Я легонько толкаю его в плечо.

Максвелл, вытянув ноги и сцепив пальцы на животе, переводит взгляд с меня на Джулиана.

– Вы все еще притворяетесь, что ненавидите друг друга?

Я выпрямляюсь и отворачиваюсь к компьютеру, делая вид, что мне это неинтересно.

– Он – само воплощение зла, – заявляю я.

Джулиан кивает.

– А у нее каждый вздох – сплошное несчастье.

Мы украдкой обмениваемся взглядами, сдерживая улыбки.

Максвелл вздыхает и встает.

– Вот чудаки, – говорит он.

Глава 15

Джулиан

Декабрь, второй год обучения

Я никак не могу сосредоточиться. Но в этом нет ничего необычного, не так ли?

Да уж, отвлекаюсь я просто чудовищно.

И все из-за Грейс. Каждая моя мысль и каждая идея теперь словно проходят через ее фильтр.

Она сидит передо мной, полностью погруженная в работу на ноутбуке. Ее пальцы порхают над клавишами, пока Линг Феррис-Смит читает нам лекцию. Экран компьютера отражается в глазах Грейс, она слегка прикусывает губу, а после тянется к стаканчику «Старбакс».

– Доктор Сантини?

Я резко поворачиваю голову, встречаясь взглядом с Линг.

Она вопросительно поднимает брови.

– Можете назвать причины аномального маточного кровотечения[109]?

В моей голове тут же всплывает карточка Грейс, и я по памяти перечисляю все причины.

Эй, глядите-ка. Неужели все эти зубрежки без секса приносят плоды?

Рот Линг сжимается в тонкую линию. Она кивает и продолжает лекцию.

Я снова смотрю на Грейс, которая теперь триумфально улыбается мне. Я словно примагничен к ней. Даже если бы свет погас и погрузил нас в полную темноту, я бы все равно ее нашел. Она сияет, как яркая звезда, пронзающая мрак.

В следующем месяце состоятся КЭАГО[110] – ежегодные экзамены для ординаторов – акушеров-гинекологов по всей стране. Мне нужно учиться. Нужно сосредоточиться.

Но вместо этого меня преследует ее образ, отпечатавшийся в моей голове.

Часы у меня вибрируют.

Грейс: Будь внимательнее, доктор Сантини.

Я склоняю голову набок и смотрю на нее. Ее кожа тронута нежным румянцем.

Вибрация на запястье снова привлекает мое внимание.

Грейс: Ты слишком очевиден, Джулиан.

Хватаю телефон, чтобы ответить.

Я: Я хочу тебя.

Лицо у нее заливается краской, и она торопливо закрывает ноутбук. Прижав ладонь ко рту, она делает вид, что внимательно слушает лекцию. Где-то глубоко внутри меня голодный зверь рычит от восторга.

Она не хочет выносить это на публику. Не хочет, чтобы другие знали о нас. Я отгоняю мысли о том, что она стыдится меня, но они настойчиво возвращаются.

Неужели я для нее – та неловкая интрижка, о которой вспоминают с содроганием? Тот парень «на безрыбье», который даже не смог добиться достойных уважения букв после имени?

Флирт с ней прямо здесь, на глазах у коллег, тешит мое мужское эго, которое жаждет заявить на нее свои права.

Довольно примитивное желание, но я ничего не могу с собой поделать.

Я нуждаюсь в ней, как в воздухе, и изо всех сил стараюсь уважать ее границы, пока она не будет готова – если вообще когда-нибудь будет. Вероятно, взросление в окружении любящих сестер, которые постоянно твердили, как сильно они меня любят, превратило меня в отчаянно нуждающегося в любви мужчину.

Но мне просто нравятся слова поддержки! Ну и что вы мне сделаете?

Итак, мои правила:

Никакого давления.

Следовать ее сигналам.

Не просить большего.

Лекция заканчивается, и Линг переходит к обычным объявлениям по программе. Я слушаю их вполуха, пока она не говорит:

– У нас возникла проблема с расписанием, которую нужно обсудить.

Все взгляды устремляются на Линг, и в аудитории повисает тишина.

Расписание – это бич. Проклятие нашего существования.

Линг, как начальник отдела расписания, выполняет незавидную задачу – распределяет ординаторов по различным отделениям: от родильного до хирургии. Именно она решает, чем мы будем заниматься каждый месяц и в какой больнице дежурить по выходным. Это кропотливая и неблагодарная работа.

Мы все ненавидим ее за это.

Ведь она заставляет нас делать то, что нам совсем не хочется.

Все отделения должны быть укомплектованы, и все ординаторы должны получать равное количество дежурств. Правда, «должны» – это понятие относительное. Иерархия играет ключевую роль в расписании. Мы, пять ординаторов второго года, как самые молодые специалисты, находимся в наименее выгодном положении.

Недружелюбный взгляд Линг скользит по комнате.

– Одна из ординаторов второго года решила взять длительный отпуск в этом году.

Рядом со мной Рейвен сжимается на своем месте. По закону ей полагается двенадцать недель отпуска по беременности и родам. Хотя отпуск и является неоплачиваемым, это ее законное право. Однако когда она обсудила этот вопрос с доктором Левином, он заявил, что ординаторы обычно берут всего четыре недели. И любая попытка возразить была безжалостно пресечена.

Рейвен обратилась в ПМО, где подтвердили ее право на двенадцать недель. На что Левин лишь усмехнулся и бросил ей:

– Ты еще пожалеешь об этом.

Теперь все взгляды присутствующих прикованы к Рейвен, пока Линг продолжает:

– Нужно закрыть один месяц дежурств в родильном отделении, шесть дежурств по выходным и месяц в онкологии. У кого-нибудь есть идеи, как мы можем это организовать?

У меня сводит челюсть.

– Ты могла бы переделать расписание.

Холодный взгляд Линг останавливается на мне.

– Я переделывала это расписание уже четыре раза. Больше не буду.

– Так, может, стоит использовать подменного сотрудника, как и предполагается в таких случаях? – Кай бросает на Линг испепеляющий взгляд. – Для подстраховки.

Линг, которая сама является подменным сотрудником в один из месяцев, невольно вздрагивает. У нее дергается глаз.

– У