– Если она играет, то я не играю.

Пайпер хлопнула в ладоши.

– Ладно, теперь все решено, какой приз?

– Тот, кто трахнет больше всего девушек… – Джекс кашлянул и посмотрел на Пайпер. – Извините, то есть людей перед последней игрой регулярного матча, выиграет бесплатную еду на месяц. Проигравшие должны будут пробежать голыми по территории кампуса в среду вечером.

– Ой, хорошо, что я знаю, что выиграю, – изогнулся Алекс, и его спина хрустнула.

– Сомневаюсь, – вмешалась Пайпер, и ее щеки порозовели, прячась за бутылкой с водой, которую она поднесла к губам. Желчь подступила к моему горлу, когда они начали спорить друг с другом.

Ривер поднял с земли свою рубашку.

– Я пас.

Алекс резко обернулся к нему.

– Что? Ты не можешь выйти из игры.

– Я не говорил, что играю, – пожал плечами Ривер.

– Ладно, участвую я, Алекс и Пайпер. Звучит как план. Правила те же, что и обычно. Не повторяться с одним и тем же человеком. Каждый считается только за одного. Никаких ночевок, вы, тупые придурки. И наконец… Черт, – оборвал себя Джекс.

– Что? – фыркнула Пайпер и наклонила голову.

– Последнее правило – не спать с тобой.

Я успел вовремя перемениться в лице, когда широко раскрытые глаза Пайпер метнулись к моим. Она приподняла брови, оглядывая меня, и цокнула языком.

– Можем оставить это правило. Я все равно не хочу спать ни с кем из вас, придурки.

– Отлично. Тогда начинаем прямо сейчас! – вскрикнул Джекс и обнял Пайпер.

Я проглотил кислый привкус во рту, и у меня заболели ребра.

– Я с вами.

Улыбка Джекса стала шире, когда он повернулся ко мне.

– Не можешь позволить нам повеселиться без тебя, ведь так?

– Нужно поддерживать имидж победителя.

Пайпер издала тихий звук, и когда я повернулся к ней, она сердито посмотрела на меня.

Я не собирался вмешивать ее в эту игру, даже если бы мне пришлось провести остаток сезона, саботируя ее.

– Игра началась, Убивашка.

Когда мы вернулись домой, Джекс подошел ко мне и спросил низким голосом:

– Как думаешь, почему она столько времени проводит у нас?

Я знал, что он не был против, но меня волновал тот же вопрос. Занятия еще не начались, но у нее была масса других дел. Что ее останавливало?

Вопреки здравому смыслу, я схватил ключи.

– Пойдем, Убивашка. Покажу тебе окрестности.

Она с удивлением посмотрела на меня, но не колеблясь последовала за мной.

В кафе почти никого не было, но меньше чем через неделю здесь уже будут толпиться люди.

Я привел Пайпер сюда, желая, чтобы она почувствовала то же самое, что и я, когда впервые оказался здесь. Я знал, что она заметит каждую деталь. Она внимательно осматривала помещение, в то время как ее пальцы рассеянно выводили узоры на деревянном столе. Я провел рукой по губам, чтобы скрыть ухмылку, когда ее взгляд упал на гигантскую витрину с выпечкой. Она прикусила нижнюю губу, просматривая ряды с десертами, и наконец выбрала тот, который, как я знал, она любила, хотя и не признавалась в этом.

Ее желудок заурчал от голода, но она по-прежнему не делала заказ. Вместо этого она порылась в своей сумке, вытащила тонкий черный кошелек и посмотрела внутрь. Ее брови нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. Когда ее глаза встретились с моими, ее щеки порозовели, и она быстро отвела взгляд.

Ей не нужно было ничего объяснять, поэтому вместо того, чтобы давить на нее, я подошел к стойке и, не взглянув на нее, купил ее любимый латте и кусочек морковного торта. Я протянул ей заказ, как будто в этом не было ничего особенного, не желая, чтобы она придала значение этому поступку. Будь я проклят, если бы она осталась голодной.

– Ты не обязан был этого делать, – сказала она с набитым ртом, прежде чем запить десерт латте.

Она выглядела такой довольной, и я почувствовал стеснение в груди.

– Нет, обязан.

Прежде чем она успела что-либо ответить, я придержал для нее дверь и спросил:

– У тебя есть с собой расписание? – Она протянула мне свой телефон, и я просмотрел ее распорядок дня.

Я начал показывать ей самые быстрые пути в перерывах между занятиями, пока она точно не поняла, как ей добираться. Мы почти не разговаривали, стараясь не нарушать молчание после нашего недолгого перемирия. Она с широко раскрытыми глазами рассматривала высокие здания, пока мы шли по дорожкам мимо садовых клумб и газонов. Кампус был огромен и совсем скоро должен был наполниться жизнью, но прямо сейчас здесь было совершенно тихо.

Видела ли она это место так же, как и я, когда впервые пришел сюда?

Только увидев ее круглые голубые глаза, я понял свою ошибку. Охватившая нас гармония напоминала нам о нашем прошлом. Она нахмурила брови, и я вытянул руку, чтобы коснуться ее, но сразу же прижал ее обратно, подавляя всякое желание.

Миллион вопросов промелькнул в ее взгляде.

Почему я не хочу с ней разговаривать?

Почему я отстранился?

Почему я бросил ее, когда она больше всего нуждалась во мне?

Я не мог ответить ни на один из них.

Потому что она никогда бы не простила меня, если бы я рассказал ей.

Глава 16

Лукас

Я забросил еще одну шайбу, прежде чем Мэтти, наш помощник тренера, подозвал меня.

– Тренер хочет поговорить со всеми.

Я выдохнул и запрокинул голову.

– Он сейчас говорит с ними?

– Да, приятель. Иди к ним.

Он похлопал меня по плечу и одновременно подтолкнул в сторону раздевалки.

Вся команда сидела у своих шкафчиков, еще не успев переодеться. Я направился к своему, который находился рядом с Джексом.

Тренер встал посреди раздевалки и приподнял бровь, скрестив руки на широкой груди. Его хмурый взгляд был тяжелее обычного, что о чем-то говорило, потому что я не раз слышал, что он похож на мопса.

– Ходж не вернется. После прошлого года «Кэнакс» решили повысить его в должности.

Джонси, нападающий второй линии, ударил клюшкой по деревянной скамейке, которая стояла вдоль наших шкафчиков, ударил с силой сломав ее.

– Как, черт возьми, он мог так с нами поступить?

Команда восприняла новость об уходе нашего капитана хуже, чем я. Я наблюдал за их реакцией со скамейки, снимая свою экипировку.

Тренер приподнял бровь, скрестив руки на широкой груди. Он шумно выдохнул и обнажил передние