– Да, – хриплю я.

Похоже, сегодня я снова останусь голодным.

Она переключает свое внимание на интерна-терапевта, и с моих плеч словно сваливается груз.

Единственное, что меня спасает, – это то, что Ребекка, девушка, которая отказывается сдавать свои позиции в завоевании меня, в этом месяце не дежурит. Но это не мешает ей ежедневно забрасывать меня сообщениями, предлагая свою «помощь». Я думал, что ясно дал понять, когда она попыталась поцеловать меня, что нам лучше остаться друзьями. Но, видимо, для нее дружба подразумевает свидания, секс и дальнейший брак с кучей детей.

Сегодня утром она прислала мне мем с котом в белом халате и подписью: «Все будет хорошо. Просто сделай коту КТ».

Кажется, я ненавижу кошек.

С нетерпением жду сегодняшней групповой терапии.

Вместе с интерном-терапевтом мы принимаем по восемь пациентов каждый, прежде чем наступает ночная смена.

В тот же день я сообщаю сыну одной из пациенток, что его матери потребуется сделать МРТ утром, и не менее сорока пяти минут выслушиваю его тираду о стоимости ее пребывания в больнице.

– Мне что, вторую ипотеку брать, чтобы оплатить все эти бессмысленные анализы? Вы имеете с этого какой-то процент? Просто выкачиваете из нас деньги, да? – выпаливает он.

Я смотрю на него, не в силах вымолвить ни слова.

Это безумие.

В моей голове проносятся миллионы мыслей.

Потерянные годы молодости… Полмиллиона долларов долга… Бесчеловечный рабочий график… Вероятный инфекционный процесс в моем мочевом пузыре… Общая подверженность инфекционным заболеваниям… Постоянная угроза судебных исков.

И он думает, что я обманываю его ради денег?

Нет, брат. Я обманул сам себя.

Однажды какой-нибудь маленький мальчик скажет мне, что мечтает стать врачом, и я буду умолять его выучиться на электрика.

В тот вечер я быстро ухожу из больницы и укрываюсь в своей машине, где из динамиков гремят The Strokes[49].

Я первым добираюсь до «МиКо» и заказываю «Мамбо Тэкси», потирая уставшие глаза, пока жду остальных. А подняв взгляд, замираю: Грейс стоит у стойки рядом с хостес, улыбается ей, а затем направляется ко мне и садится напротив.

Ее синяя форма Винсента на удивление чиста от крови – большая редкость для нее.

Приносят мой напиток, и официант, который уже несколько месяцев строит ей глазки, широко улыбается и спрашивает:

– Тебе тоже «Мамбо», Грейс?

Она кивает, одаривая его восхитительной улыбкой, подобной которой никогда не дарила мне. Ее карие глаза мерцают, щеки горят румянцем, а зубы сияют белизной.

Что мне нужно сделать, чтобы заслужить такую улыбку?

– Он знает твое имя? – спрашиваю я, когда официант отходит.

Грейс бросает на меня удивленный взгляд.

– Он знает имена всех нас. Мы ведь постоянно тут тусуемся.

Я опираюсь локтями на стол и склоняю голову набок. Она тут же напрягается.

– Я выплачу твой студенческий долг, если ты докажешь, что он знает и мое имя.

Опешив, она открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент наши телефоны одновременно подают сигнал. На экране высвечивается сообщение от Кая.

Грейс хмурится.

– Кай не сможет прийти. Он застрял в больнице.

Я кладу телефон на стол экраном вниз.

– И вот нас осталось четверо.

– Как там в терапии? – интересуется она.

– Седьмой круг ада. А как в отделении интенсивной терапии новорожденных?

Она улыбается.

– Получается обнимать множество младенцев, рожденных наркоманками.

– Я и не знал, что ведьмам разрешают приближаться к малышам.

Как и ожидалось, улыбка сползает с ее лица, сменившись прищуренными от гнева глазами.

– Малыши любят меня, Джулиан.

Не сомневаюсь… с такой-то пышной грудью, на которую можно удобно положить голову.

– Это они сами тебе сказали?

Я выразительно поднимаю бровь.

Соблазнительный румянец у нее на щеках не должен меня возбуждать. Лицо у нее сердитое, на нем нет выражения «я тебя хочу», но, похоже, я все равно представляю что-то вроде этого, у меня не было секса уже…

Боже, когда это было в последний раз? Неудивительно, что меня так сильно прижало.

Официант ставит ее напиток на стол.

Грейс поворачивается к нему с ослепительной улыбкой.

– Спасибо, Эрик. – Она указывает на меня. – Ты знаешь, как его зовут?

Этот парень с внешностью серфера смотрит на меня так, словно видит впервые.

– Э-э… Джеймс?

Лицо Грейс вытягивается.

– О-о…

Я киваю ему:

– Все верно. Джеймс.

Эрик уходит, и я бросаю на Грейс красноречивый взгляд, мол, «я же говорил».

– По крайней мере, он угадал первые буквы: «Дж», – бормочет она.

Я усмехаюсь:

– Он просто выбрал самое распространенное имя для белого парня и выдал его. Гениально.

Наши телефоны снова оживают. Теперь Рейвен пишет, что няня отменила визит и она не сможет прийти.

– И вот нас уже трое, – вздыхает Грейс, отпивая свой напиток.

Внезапный всплеск нервозности заставляет меня быстро набрать сообщение.

Я: Алеша? Ты же придешь?

Три маленькие точки появляются и исчезают.

Я откладываю телефон.

Грейс делает очередной глоток, ухмыляясь мне из-за соломинки.

– Боишься остаться со мной наедине, Сантини?

Да.

Я фыркаю:

– Вот еще.

Поездка с ней в темноте моего пикапа в декабре стала для меня поучительным уроком под названием «то, что тебе хотелось бы иметь, но не светит». Это был последний раз, когда мы с Грейс оставались наедине, но назойливый голосок в моей голове постоянно подталкивает меня искать новые поводы.

– Она умная. Забавная. Красивая. И пахнет как «ангел» «Виктории Сикрет».

Подавляя вздох, я напоминаю себе, что понятия не имею, как пахнут «ангелы».

– Секс, цветы, магия и снова секс.

Заткнись, дурацкий голос. Она меня ненавидит.

Это несправедливо, но правда. И этого должно быть достаточно, чтобы заглушить любые низменные позывы, которые терзают мой изголодавшийся и лишенный сна мозг. «Должно» здесь ключевое слово.

Наши телефоны издают сигналы, и мы одновременно к ним тянемся. Ответ Алеши заставляет мое сердце сделать кульбит в груди.

– Что за, мать ее, чрезвычайная кошачья ситуация?

Грейс сердито смотрит на экран, а затем поднимает взгляд на меня.

Я наигранно ахаю:

– Ты что, только что выругалась?

Грейс смущенно обводит взглядом окружающее пространство.

Друзья оставили нас одних, и теперь мы оказались в ситуации, которую можно расценивать как свидание. Внутри меня просыпается собственнический и хищный зверь – а это не самый лучший знак.

Но, вопреки здравому смыслу, я наклоняюсь к Грейс, желая узнать, достаточно ли она отважна, чтобы остаться.

– Так что мы будем делать?

Веснушки на ее бледной коже становятся еще заметнее.

– У меня тут «Мамбо Тэкси», Джулиан. Оставлять его недопитым – это кощунство.

– Тогда допивай, Сапфир. Тебе понадобится вся твоя смелость, чтобы выдержать Лекса Лютора