Вот, пожалуй, и все. Еще рано строить догадки, кто победит, – сильных претенденток на сердце Дэниела достаточно, – но если бы меня попросили прямо сейчас предположить, кого он выберет…

В дверь тихо стучат. Я отрываюсь от экрана; в комнату заглядывает Джек.

– Привет, – шепчет он.

– Привет, – тоже шепотом отвечаю я и в один миг переключаюсь из режима «Анастасия» в режим «Эбби». Жаль, что рядом с Джеком я не могу быть просто Анастасией. Та в него не втюрилась и не забывает обо всем на свете, когда его видит.

Джек заходит в мой крошечный кабинет, тихо закрывает дверь и встает у стены. Сегодня на нем футболка с надписью «Хватит читать надписи на чужих футболках». Черт, а я прочла эту надпись уже дважды. А с тех пор, как утром его увидела, – раз десять. Но я не виновата: очень уж бросается в глаза эта надпись, и футболка так красиво обтягивает грудные мышцы… Но я все равно чувствую, что он меня поймал и заметил, что я читаю его надписи. Поднимаю взгляд и смотрю ему в глаза, надеясь, что он не заметил моего смущения.

– Как дела? Ты почти закончила?

– Э-э-э… да, осталось дописать последнее предложение.

Он кивает:

– Бекка тебя искала.

– О. И что ты сказал?

– Что, кажется, видел тебя на пляже.

– Тогда надо бы туда сходить, пожалуй. Испачкать ноги в песке, чтобы подтвердить твою ложь, – в моем голосе звучит претензия, и чтобы смягчить свой ответ, я улыбаюсь.

– Извини, я не знал, что еще сказать, – отвечает он.

– Нет, нет, я тебя не виню…

– Сложно все это, – завершает он мою мысль.

– Точно.

– Как тебе кабинет? Удобный?

– Да, очень. Просто идеальный.

На самом деле я сижу на складном стуле за карточным столиком в окружении полок, заставленных огромными упаковками туалетной бумаги, бумажных полотенец и чистящих средств в канистрах промышленного объема. В углу стоят наши пустые чемоданы, а поскольку это кладовка, тут нет циркуляции воздуха и очень душно.

Он улыбается, и у меня ухает в животе.

– Ужасная конура. Прости.

– Нет-нет, меня все устраивает… Я же не жить тут буду, а писать посты.

– Мы просто хотели быть уверены, что тебя никто не увидит, поэтому выбрали место, куда ни одной из волчиц не придет в голову заглянуть.

– Так вот почему на двери табличка «Осторожно, высокое напряжение»?

– Хитро, да?

– Да, хотя надпись «Чистящие средства» тоже бы всех отпугнула, – отвечаю я, призывая на выручку все свое остроумие, ведь если я буду говорить от сердца, то непременно ляпну какую-нибудь глупость. После первой недели съемок Джек выглядит уставшим, но и в растрепанном виде он жутко привлекателен. Хочется встать со стула, обнять его за талию, приподнять подбородок и подставить губы для поцелуя.

Но я остаюсь сидеть.

– Да уж, некоторые девушки просто… – он недоговаривает.

– Поросята? Фифы? Не могут сами себе чай заварить?

– Это ты сказала, не я, – он разводит руками.

– Давай договоримся, что в этой комнате можно говорить что угодно. Можно песочить участниц на чем свет стоит. Без купюр. Полная откровенность. Что скажешь?

Он смотрит на меня и слегка улыбается.

– Возможно.

Поняла. Он мне не доверяет! То есть доверяет, но не полностью, и, кажется, считает, что я могу влюбиться в Дэниела. Ха, да я скорее сбегу в закат с Гордо.

Он потирает шею, на миг закрывает глаза и морщится.

– С тобой все в порядке? – спрашиваю я.

– Да, я просто устал. Уже вырубаюсь.

– Хочешь прочитать пост? – Он все равно рано или поздно его прочитает, я же сперва отправлю его на согласование. Но сейчас мне важно, чтобы Джек понял: он может мне доверять, и я не сделаю ничего, что поставит под угрозу успех шоу. И хотя ему явно не помешает выспаться, я не хочу, чтобы он так скоро уходил.

– Да, конечно. С удовольствием почитаю.

Он подходит, встает за моей спиной, наклоняется и кладет ладонь на стол рядом с моей рукой. Он не дотрагивается до меня, но я чувствую исходящее от него тепло и понимаю, что стоит лишь чуть отклониться назад, и…

– Так, где начало… – Он тянется к тачпаду и прокручивает документ на начало. Боже, почему я сама не догадалась? В его присутствии у меня мозги отказывают.

Пальцы Джека скользят по тачпаду; он прокручивает страницу и читает, стоя за моей спиной. Его лицо совсем близко к моему, и даже в столь поздний час и несмотря на то, что он весь день снимал, как мы прохлаждаемся на частном пляже и обсуждаем Дэниела, от него по-прежнему пахнет свежевыстиранным бельем. Надо спросить, каким стиральным порошком он пользуется.

– Круто, – отвечает он, дочитав. Отходит к стене, и на месте, где он стоял, образуется ощутимый вакуум.

«Эбигейл, соберись!» – слышу я свой внутренний голос.

– Спасибо, – просто отвечаю я. Никогда не скромничаю, когда дело касается работы.

– Как хорошо ты описала Дэниела. Как будто он на самом деле интересный жених.

Надеюсь, Джек не решит, что раз я хорошо описала Дэниела, я хорошо к нему отношусь. Но как он об этом узнает, если я ему не скажу?

«А смысл ему об этом говорить, Эбби? Ты же знаешь, что совершенно ему не интересна», – говорю я себе. Лучше пока вообще не обсуждать Дэниела.

– А пассаж про Гордо? Не слишком? – спрашиваю я.

Он смеется, и его смех звучит слишком громко в маленькой кладовке.

– О, прости, – почти шепотом произносит он, – забыл, где я. Нет, про Гордо ты все верно подметила. Он просто козел.

Теперь моя очередь смеяться, хотя я не забываю о прикрытии и тихонько хихикаю.

– Мне было интересно, какого ты о нем мнения. При всех ты никак себя не выдал.

– Видишь? Не тебе одной приходится притворяться. А волчиц ты очень хорошо охарактеризовала. Твои категории помогут нам с Робертой проработать сценарий.

Мне бы очень хотелось подробнее узнать об этой части процесса, особенно о том, какой сценарий они уготовили для волчицы Эбби. Хотя, возможно, лучше не знать. «Что если бедняжка Эбби, эта жалкая мышка, влюбится в Волка?» Стоит подумать, как они строили козни за моей спиной, как мне становится не по себе. Прю небось еще злорадствовала, какая она умная.

Я также не забываю, что «сценарии» подобных шоу – особенно «Одинокого волка» – обычно надуманны, манипулятивны и попросту жестоки. Представляю, сколько удовольствия Круэлла де Виль получает от придумывания бессовестных сюжетных перипетий.

– Очень рада, – отвечаю я на комментарий Джека по поводу категорий.

– Мне понравилось, что ты себя поместила в