– Мне обязательно надо присутствовать? – вздохнула Хейден.

– Только разок, милая. Тебе нужно подтвердить для протокола, что Шейла находилась в здравом уме, когда подписывала документы. – Пресли издал ртом неприличный звук. – Она твердит, что подписать их ее заставили силой.

– Ох, папа! Зачем ты женился на этой женщине?

Отец не ответил, но Хейден его не винила. Он всегда был гордым и с трудом признавал собственные промахи.

– Дело ведь не дойдет до суда? – При мысли о неутешительной перспективе у нее заныло в животе.

– Сомневаюсь. – Отец снова взъерошил ее волосы. – Диана уверена, что удастся достичь договоренности. Шейла не сможет вечно продолжать в том же духе. Рано или поздно она отступит.

«Вряд ли».

Но Хейден не стала озвучивать свои подозрения, не желая еще больше расстраивать отца.

Досада в его глазах никуда не делась, и Хейден понимала, что папа чувствует себя совершенно беспомощным в сложившейся ситуации.

А она прекрасно знала, что он ненавидит бессилие.

Хейден ободряюще сжала его руку.

– Конечно, отступит. – Она махнула в сторону окна. – Кстати, команда в отличной форме.

Хейден не представляла, в какой форме команда, но после ее слов на лице отца расцвела улыбка, а это было самым главным.

– Точно! Уайатт с Беккером в нынешнем сезоне просто на высоте. Стэн заявил, что им было непросто поладить.

– Они друг друга недолюбливают? – проговорила она, даже не удосужившись спросить, кто такие Уайатт и Беккер.

Отец пожал плечами и отхлебнул бурбона из бокала.

– Ты ведь в курсе, как бывает, милая. Альфа-самцы вечно выпендриваются. Вся лига – сплошное соревнование эго.

– Пап… – Хейден запнулась в поисках подходящего слова. – Насчет того, что вчера опубликовали в прессе… про незаконные ставки… Это же неправда?

– Конечно. – Он скривился. – Сплошное вранье.

– И ты уверен, что мне не о чем волноваться?

Отец притянул Хейден ближе, потрепал ее по плечу.

– Тебе абсолютно не о чем беспокоиться. Обещаю.

– Хорошо.

Их разговор прервал оглушительный гудок, а затем зазвучала слащавая танцевальная мелодия. Пресли мигом вскочил, захлопал в ладоши и продемонстрировал объективу камеры, которая, очевидно, как раз проплывала перед окном, большой палец вверх.

– Мы выиграли? – удивилась Хейден. Вопрос показался ей глупым, но еще тупее было то, что она ничего не понимала.

Папа рассмеялся.

– Пока нет. Осталось пять минут до конца третьего периода. – Он развернулся к дочери. – Давай после игры я быстренько проведу тебе экскурсию по арене? Мы многое изменили с твоего последнего визита. Как тебе идея?

– Просто отлично, – солгала она.

Броди вышел из душа и поплелся в основное помещение раздевалки. Прижал руку к боку и поморщился от острой вспышки боли. Беглый осмотр подтвердил то, что он уже знал: Вальдек обеспечил ему колоссальный заслон в начале второго периода, а заодно и гигантский синяк, который постепенно наливался лиловым.

Вот козел.

Когда Броди добрался до скамейки, он услышал ворчание Уайатт на Джонса:

– Дерьмовый у тебя буллит. – Спокойный голос капитана звучал враждебно, а ледяные голубые глаза горели неодобрением, что обычно было ему совершенно не свойственно.

Броди стало интересно. Что же сейчас нашло на Уайатта, который предпочитал не ссориться с товарищами по команде? Хоккеисты в принципе были взвинченными ребятами, даже незначительные разногласия частенько заканчивались печально.

Дерек закатил глаза.

– На что ты жалуешься? Мы выиграли гребаную игру.

– Чуть не сыграли всухую, – огрызнулся Уайатт. – Ты подарил «Фрэнкс» гол тем удалением. Может, по итогам двух игр мы и впереди, но надо выиграть еще пару, чтобы пробиться дальше. Права на ошибку нет.

Мистер Серьезность окинул команду мрачным взглядом и удалился из раздевалки, хлопнув дверью, а Джонс посмотрел на Броди, в его глазах явственно читалось: «Какого черта?»

Однако Броди лишь пожал плечами. Он твердо решил держаться в стороне от разборок между игроками.

Одевшись, Броди запихал потную форму в шкафчик. Неожиданно его охватило страстное желание поскорее отсюда убраться.

– Пока, парни! – крикнул он через плечо.

Броди вышел в пока еще залитый ярким светом коридор и тотчас врезался в теплое и на редкость фигуристое тело.

– Прошу про… – Слова извинений стихли, едва он посмотрел на женщину, с которой умудрился столкнуться.

Ведь это была не просто женщина, а та самая, о которой он думал (и попутно боролся со стояком) весь день.

Она ошеломленно ахнула.

– Броди?

Его удивление мгновенно уступило место волне удовлетворения и удовольствия.

– Хейден.

Оглядев ее с ног до головы, Броди внезапно осознал, как она одета. На Хейден была шелковая белая блузка и юбка в цветочек до колен. Легкая ткань овевала ноги. Колоссальная перемена по сравнению с ярко-желтым топом и выцветшими джинсами, в которых она щеголяла накануне. В этом скромном наряде она смахивала на чопорную преподавательницу и куда меньше – на страстную чертовку, которая столько раз выкрикивала его имя прошлой ночью. Перемена сбивала с толку.

– Что ты… – Взор Хейден метнулся к двери за его спиной. – Ты играешь за «Уорриорз»?

– Точно. – Он изогнул бровь. – Я думал, ты не фанатка хоккея.

– Так и есть. Я… – Она замолчала.

Броди внезапно задался вопросом, что она вообще здесь делает. Сюда можно было попасть только по именному пропуску.

– Прости, что заставил ждать, милая, – пророкотал громкий мужской голос. – Ну что, продолжим экскурсию? – Пресли Хьюстон заметил Броди и расплылся в широкой улыбке. – Классно сыграл сегодня, Крофт.

– Спасибо, Прес. – Броди уставился на Пресли, гадая, что же он упустил.

И вдруг Броди понял, что не давало ему покоя: Пресли назвал Хейден «милая».

Броди окатила яростная, жгучая волна ревности.

Вот черт. Неужели он отымел любовницу Хьюстона?

К ревности добавилась изрядная доля злости. Он окинул долгим взглядом женщину, с которой провел ночь. Ему хотелось задушить ее за то, что она прыгнула с ним в постель, хотя явно была несвободна, но затем Пресли снова заговорил, и яростный порыв сменился новым потрясением.

– Я смотрю, ты познакомился с моей дочерью Хейден.

Глава восьмая

Что он тут делает? И почему сразу не сказал, что играет за «Уорриорз»?

Хейден пару раз моргнула. Может, ей просто привиделось его холеное, высокое тело и убийственно красивое лицо? И волосы, слегка завивающиеся возле ушей, словно он только вышел из душа, распаренный…

«Ничего тебе не почудилось. Возьми себя в руки».

Ладно. Парень, которого она подцепила накануне, бесспорно, стоял прямо здесь – во плоти, сексуальнее, чем прежде.

А еще оказался одним