— Здрасьте, — протянула она, и её голосок прозвучал дерзким диссонансом к всеобщему напряжению.

Азиза, не теряя вымученной улыбки, рывком открыла сумочку.

— Сейчас, секундочку… — проговорила она, и её голос на мгновение сбился.

Все в салоне застыли, наблюдая за её движениями. Воздух сгустился, став тяжёлым и густым, наполненным страхом, притворством и запахом дорогого алкоголя, который уже невозможно было скрыть.

Азиза, не теряя натянутой улыбки, протянула инспектору документы. Её рука едва заметно дрожала.

В этот момент Амина, не выдержав напряжения, тихонько, почти беззвучно наклонилась к Миле:

— Ну че там?

Миля, не отрывая взгляда от окна, сделала медленную затяжку электронной сигаретой. Сладковатый пар облачком вырвался в и без того насыщенный воздух салона. Затем она медленно повернулась к Амине все еще с телефоном у уха и сказала:

— Где?

Игорь, сидевший посередине, внутренне коротко и ядовито усмехнулся: «В пизде, блять… Ебать… как же ей похуй. Просто… абсолютли».

— Ну как где? — поразилась Амина. — В моем телефоне, блэ-э.

И Миля тут же едва заметно пожала плечами и ответила ей:

— Ааа… пока ничего.

«Просто. Сверх. Мега. Похуй.» — пронеслось в голове у Игоря.

В это время инспектор, лейтенант Худанин, взял документы и начал их внимательно изучать. Он медленно перелистывал страницы, и его лицо оставалось непроницаемым. Наконец, он поднял взгляд на Азизу.

— Зарецкая, — произнёс он, чётко выговаривая звучную фамилию. — Объясните, почему нарушали скоростной режим?

После слов инспектора волна почти осязаемого облегчения прокатилась по салону. Всего лишь скорость. Мелочь. Проблема, решаемая денежным штрафом, на который им всем было плевать. Напряжение в их позах слегка спало, маски притворства стали чуть более естественными.

Азиза, почувствовав почву под ногами, осмелела. Её улыбка стала чуть менее вымученной, более вежливой и даже слегка кокетливой.

— Я не гнала, скорость была обычная, — сказала она, разводя руками с видом невинной овечки.

Инспектор усмехнулся. Это была короткая, сухая усмешка, не сулящая ничего хорошего.

— Обычная? — переспросил он. — По нашим данным, вы двигались почти со скоростью света. — усмехнулся он. — Шутка, конечно, но вы сильнопревысили разрешенную скорость, — тут же добавил он, но его глаза оставались холодными.

Семён Семёныч, до этого сидевший, сжавшись в комок, внезапно воспрял духом. Он выпрямился во весь рост, насколько позволял ремень безопасности, и его голос, пьяный и громкий, заполнил всё пространство вокруг:

— Уважаемый сотрудник правоохранительных органов! — воззвал он, будто выступая на научной конференции, а не сидя в пахнущей виски машине. — Позвольте, прежде чем вы вынесете свой вердикт, обратить ваше внимание на парадоксальную природу самого понятия «скорость» в контексте теории относительности Эйнштейна!

Инспектор медленно перевёл на него свой усталый взгляд. В его глазах читалось безмерное, накопленное за годы службы, удивление от происходящего.

— Ведь если бы мы двигались со скоростью света, — продолжал Семён Семёныч с торжествующим видом человека, изрекающего непреложную истину, — вы бы нас попросту не увидели! Наши массы возросли бы до бесконечности, а временные промежутки… э-э-э… растянулись! Следовательно, ваше утверждение содержит фундаментальное физическое противоречие!

В салоне воцарилась мёртвая тишина. Азиза смотрела на Семёна Семёныча с таким выражением, будто он только что вонзил ей нож в спину. Амина закрыла лицо ладонью. А Игорь почувствовал, как облегчение, испытанное секунду назад, испарилось, сменившись предчувствием неминуемой катастрофы. Они не просто попались пьяными. Они попались пьяными с собственным философом-занудой, решившим какого-то хуя читать лекцию по теоретической физике сотруднику ДПС.

Игорь, не в силах сдержаться, нервно и коротко усмехнулся, глядя на своего коллегу. «Вот же дурак ёбаный…» — пронеслось в голове.

Он медленно повернулся обратно к инспектору, ожидая взрыва, крика, немедленного требования всем выйти из машины.

Но инспектор лишь внимательно, с каменным лицом, выслушал тираду Семёна Семёныча. В его усталых глазах не промелькнуло ни удивления, ни гнева — лишь глубокая, почти профессиональная усталость от абсурда. Он держал в руке документы Азизы, постукивая ими по ладони.

— Понятно, — коротко и безразлично выдохнул он, словно отмахнувшись от назойливой мухи. Его взгляд снова устремился на Азизу, став жёстким и приземлённым. — Гражданка Зарецкая, ответьте на вопрос: употребляли ли вы сегодня алкогольные напитки?

Фраза прозвучала чётко, официально, без намёка на шутку или снисхождение. Это был стандартный, отработанный до автоматизма вопрос, за которым всегда следовала процедура освидетельствования.

Азиза, пойманная врасплох резкой сменой темы, на мгновение растерялась. Её натянутая улыбка сползла с лица.

— Нет, — выдавила она, но её голос прозвучал слабо и неубедительно, выдавая внутреннюю панику.

Инспектор Худанин медленно кивнул, его лицо оставалось невозмутимым.

— В таком случае, прошу вас выйти из транспортного средства и проследовать за мной для проведения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения.

— Я не выйду, — тут же, почти рефлекторно, отрезала Азиза. Её глаза расширились от страха. Выйти — означало признать поражение, оказаться один на один с законом в чистом поле.

Инспектор наклонился чуть ближе к открытому окну. Его голос стал тише, но от этого ещё более весомым и неумолимым.

— Либо вы выходите и проходите освидетельствование, — произнёс он с холодной чёткостью, — либо я сейчас принесу техническое средство — алкотестер — и мы проведём процедуру здесь. Или вы отказываетесь от прохождения освидетельствования? Выбирайте.

Воздух в салоне снова стал ледяным и напряженным. Азиза замерла, её взгляд метнулся в зеркало заднего вида к Миле. На её лице читалась настоящая, животная борьба — страх перед процедурой против ещё большего страха перед отказом и неминуемыми последствиями. И вдруг её лицо изменилось. Напряжение сменилось странной, почти вызывающей расслабленностью.

Она повернулась к инспектору и, чуть усмехнувшись, сказала так, словно они обсуждали погоду:

— Ну-у… приносите.

Лейтенант Худанин тяжело, устало вздохнул, будто видя эту уловку в тысячный раз.

— Ожидайте, — коротко бросил он и, развернувшись, направился к своей патрульной машине, откуда уже выходил его напарник, молодой сержант.

Едва окно поднялось, в салоне вспыхнула тихая истерика.

Ксюша, повернувшись через переднее сиденье, с нервной, вымученной улыбкой ткнула пальцем в сторону Семёна Семёныча:

— Ну ты чо? Ты можешь не нести хуйню, а? Ты же нам всё обосрал! Молчать не пробовал, а?

Семён Семёныч, пьяно возмущённый, попытался парировать, возведя глаза к потолку:

— Милая девушка, я всего лишь пытался внести элемент научной объективности в явно субъективную оценку ситуации сотрудником, ибо…

— Да тихо ты! — резко, срывающимся от