Выпрямившись, он продолжил ритмичные движения пальцами, растягивая меня, второй рукой принялся массировать клитор. Скользнув взглядом по его груди – чернильным рисункам и шрамам, – опустилась ниже, к эрегированному члену. Колечко и шарики штанги поблескивали под ярким светом лампочек. На головке уже выступила капля предсемени. Продолжая стонать под его напором, я облизнула саднящую нижнюю губу и хрипло выпалила:

– Черт, хватит дразнить, войди уже.

Арес ухмыльнулся – своей привычной ухмылкой, отражающей превосходство. И, резко наклонившись, он прикусил мой подбородок, ускорив движения пальцами.

– Арес! – яркость ощущений затмила все и я, вскрикнув еще раз, кончила с его именем на губах.

Не дав мне и минуты передышки, Арес перевернул меня на живот. Распаленная кожа соприкоснулась с прохладой плитки. Плавным движением языка он провел по моей ягодице, скользнул выше, вдоль позвоночника, оставляя за собой влажную дорожку. Местами прикусывая плоть. Добравшись до плеча, он впился зубами в то же место, где меня кусал Уильям. Стирая его след, заменяя своим, прокусывая до крови и заставляя меня стонать одновременно от боли и удовольствия.

Резко надавив, Арес вжал мое плечо в твердую плитку.

– Так? – спросил он.

Да, именно так меня удерживал Уильям. Именно такое положение тотчас заставило тело окаменеть. Потребовалось несколько долгих болезненных секунд, чтобы разум осознал: события не повторяются, нет никакой угрозы, я добровольно вверяю себя воле Ареса.

– Лайла?

– Да, – ответила я и закрыла глаза, приподнимая и сгибая в колене правую ногу. До мелочей копируя позу, в которой я оказалась под Уиллом.

Арес вошел в меня медленно, очевидно сдерживая себя. Закусив губу, я подалась бедрами ему навстречу.

– Не надо, – попросила я его, чувствуя, как член вошел на всю длину. – Я не хрустальная, не разобьюсь. Не сдерживайся.

Будто только и выжидая моей реакции, будто зная, что я сама потребую большего, Арес отпустил контроль. Каждый последующий толчок был сильнее, отчаяннее, Арес словно желал навсегда слиться со мной, оставить свою метку. Сжимая мою талию, он наращивал темп. И вместо жалящей боли я ощущала только приятные импульсы от скольжения металла о мои внутренние стенки.

Стоны и влажные шлепки разносились по ванной, пока мы дрейфовали на волнах экстаза, отрицая любые проявления внешнего мира. Этот момент принадлежал только нам двоим.

– Лайла, – наклонившись, Арес принялся осыпать меня поцелуями. – Моя Лайла.

Когда я была на грани очередной разрядки, он прохрипел:

– Я убью его. – Брошенная им угроза вызвала дрожь. Самое жуткое, что я не распознала, была ли то дрожь предвкушения или страха. – Тронув тебя, он подписал себе смертный приговор.

Еще парой толчков Арес столкнул меня прямо в объятия бездны эйфории. Прыгнув следом за мной.

Обнимая меня все там же на полу ванной комнаты, он дал мне очередное обещание:

– Больше никто не посмеет тебя обидеть. Никто и пальцем не прикоснется. Обещаю. – И я верила его словам, чувствуя, как сердце и душа наконец обретают покой. Хотя бы на этот краткий миг.

***

Когда мы вернулись к Уильяму, он все еще был в отключке.

Еще несколько недель назад я предлагала Аресу наладить отношения с братом. Теперь же, глядя на залитое кровью лицо, я ощущала лишь гнев и желание больше никогда не видеть его в нашей жизни.

Присев, Арес проверил пульс Уильяма.

– Жив.

– Что ты собираешься делать? – спросила я, вспомнив о его угрозе.

– Я бы с радостью прикончил его прямо здесь, но хочу услышать, что он скажет. Хочу знать причину.

Когда Арес встал, я подошла ближе и прислонилась к его руке. Во мне теплилась надежда, что, получив ответы, он наконец сбросит с плеч многолетний груз вины и сможет отпустить прошлое с миром.

– Ты должна решить, – сказал он.

Я подняла на него недоуменный взгляд.

– Либо мы пытаемся следовать букве закона, – добавил Арес с толикой презрения, – но тогда утащим на дно и твоего дядю. Либо вынесем приговор сами.

Отстранившись, я потянула Ареса за руку, заставив развернуться ко мне.

– Почему я?

В янтарных глазах мелькнул лукавый огонек. Арес коснулся моего лица и со всей серьезностью в тоне ответил:

– Говорил же, что зову тебя маленькой Мойрой не просто так. Богине судьбы и положено решать, когда и как оборвать нить жизнь.

В голове всплыло воспоминание. Когда-то я обвиняла Ареса в том, что он возомнил себя богом, решая, кому жить, а кому умереть. Чертова насмешка судьбы, что теперь ситуация обернулась с точностью да наоборот.

Моральная сторона вопроса пыталась гнуть свое. Дядю наверняка отстранят за сокрытие улик. А вот Уильяму обеспечен тюремный срок. Арес заявил, что убьет его. И я не сомневалась: даже если пойдем законным путем, он найдет способ прикончить брата в стенах тюрьмы.

Стану ли я считать себя убийцей и нести вину за смерть Уильяма всю оставшуюся жизнь? А если выберу другой вариант… предстану ли перед Аресом в ином свете? Разочарую ли его?

Сколько бы разум ни рассуждал о правильном и неправильном, белом и черном, сердце отыскало приют в серых тенях. Глядя сейчас на Ареса, я видела перед глазами образ того десятилетнего мальчика, Дэмиена. И знала одно: ради того, чтобы вырвать его из цепких лап демонов прошлого и избавить от возможных угроз в будущем, я пойду на все. Быть может, хорошим человеком мне уже не стать. Но я хотя бы останусь честной перед самой собой и перед человеком, которым очень дорожу.

За столь короткий срок Арес успел забрать мое сердце и душу. И я с радостью отдам ему и последние остатки здравомыслия.

– Давай совместим оба варианта, – озвучила я свое решение, даря ему теплую улыбку.

Глава 17

Привязывая брата к каменной плите в склепе, где имелись пазы, позволившие закрепить веревки, Арес пытался разобраться с собственными чувствами и эмоциями, переполнявшими нутро так, что на деле хотелось выкорчевать их с корнем, вскрыв грудную клетку. Ему не нравилось испытывать столько всего разом. Прежний холод в душе прельщал его больше.

Гнев на Уильяма перемежался смешанными противоречивыми эмоциями из-за кончины отца – Арес рассчитывал поквитаться с ним лично, – и восхищением силой духа Лайлы. Он никогда не сомневался в ее воле, и все же наблюдать воочию, как она смело встречает все, что подкидывает ей жизнь, было вдвойне захватывающе. Хотя временами чувство вины пыталось вновь проложить себе