Отпустив меня, Уильям швырнул бутылку в стену, разбив ее на мелкие части, полетевшие на ковер вместе с остатками рома. Я согнулась, откашливаясь и пытаясь восстановить дыхание. Не дав мне прийти в себя, Уилл дернул меня за плечо и поднял на ноги.

– Где диск, Лайла? – требовательно спросил он. – И кому о нем еще известно?

– Да пошел ты, – выпалила я, глядя в глаза человеку, которого будто бы видела впервые. Куда делся тот Уильям, которого я думала, что знала? Тот Уильям, который ни за что не посмел бы ударить меня? – Думаешь, если вернешь диск, тебе все это сойдет с рук? – Заведя левую ладонь за спину, я попыталась нащупать что-нибудь на тумбочке позади себя. Запястье ныло, но желание оказать достойное сопротивление и сбежать затмевало боль. Пальцами я наткнулась на керамическую фигурку кота, которую Линдси привезла мне в прошлом году с Кипра, куда ездила отдыхать с родней. Продолжая отвлекать Уильяма, я взяла фигурку поудобнее, чтобы нанести резкий удар. – Скоро все будут знать, что ты убийца. Деньги тебя не спасут. Твои имя навсегда смешают с грязью.

Но моей скорости не хватило. Уильям, скорчив злобную гримасу, перехватил мою руку и выкрутил запястье так, что я вскрикнула и выронила статуэтку, разлетевшуюся, вслед за бутылкой, на мелкие осколки.

Пульсирующая боль перетянула все внимание на себя, и я пропустила следующую атаку. Уильям снова наотмашь хлестанул меня по щеке и с силой толкнул к стене. Ударившись головой, я едва не осела на пол, но, подлетев ко мне, Уилл удержал меня на ногах, до боли сжимая плечи. В ушах звенело, и я не сразу разобрала, что он прокричал мне в лицо.

– …как и твоя идиотка-подруга! Если бы не совала свой нос, куда не следует, осталась бы жива.

Сосредоточив внимание на лице Уильяма, я скривила уголок губ, надеясь показать своим видом, насколько ничтожным его считаю.

– Ненавижу тебя, – выдавила я. – Ненавижу всей душой. Сайлас был прав: ты такой же гнилой, как и твой отец.

К следующему удару я была готова. Морально, но не физически. Когда голова вновь встретилась с крепкой стеной, перед глазами замелькали черные точки. Дрожащей рукой я провела под носом. Отняв пальцы от лица, увидела кровь.

– Черт, Лайла. – Уильям отвел меня от стены, развернул к себе и обхватил ладонями мое лицо, глядя на кровь так, словно в самом деле сожалел. Может, у него биполярное расстройство или что-то в этом духе? И это Уильяма следовало отправить в клинику. – Почему ты все усложняешь? – Он сделал шаг ближе, побуждая меня отступить в гостиную. – Теперь нет ни отца, ни Дэмиена. Никто больше не станет диктовать мне, как жить. Никто не встанет на пути. Я бы сделал для тебя все.

– Ты жалок, – хрипло ответила я, когда к глазам подступили слезы. Тело ныло, запястье простреливало болью при каждом движении. Сделает для меня все? Только прежде, видимо, сломает собственными руками. – Даже останься ты единственным на планете мужчиной, я не выберу тебя. Впрочем, – усмешка сама слетела с губ, в то время как внутренний голос молил остановиться и не вбивать последний гвоздь в крышку собственного гроба, – мужчиной тебя и не назовешь. – Взгляд Уильяма изменился в мгновение ока. Любые крохи сожаления пропали, будто их никогда и не было. – Ты ничтожество.

Как только последнее слово вылетело из моего рта, сама я отлетела в сторону, врезавшись прямо в стеклянный журнальный столик, пробив его своим телом. Агония настигла сотней мелких порезов. Казалось, что исполосовали не только кожу, но и до души добрались одним махом.

– Тварь, – выпалил Уильям. – Ты такая же, как и моя мать, – яростно, словно обвиняя разом во всех смертных грехах, произнес он и потащил меня за ногу к себе. Мелкие осколки впивались в руки, плечи, лицо, норовя добраться до каждого открытого участка кожи. – Ты тоже выбрала его. Моего гребаного брата. Почему?! – Следующая волна боли пронзила голову, когда Уильям резко оттянул меня за волосы назад. – Почему Дэмиен? Почему все вечно достается ему?! – Уилл вздумал шутить? Он хотя бы представляет, через что пришлось пройти его брату? – Это я встретил тебя первым. Я. Не он. Так какого черта он снова отобрал то, что принадлежит мне?

Несмотря на боль, я не сдержала смеха. Горького, отчасти безумного.

– Ты ошибаешься, – прохрипела в ответ. – Дэмиена я знала раньше, если тебе это так важно.

От запаха крови вперемешку с ромом мутило. Или, быть может, все дело в ударах? Список которых пополнился, когда Уильям внезапно отпустил мои волосы, и я по инерции приложилась виском об пол.

Борись, Лайла. Ты не можешь просто сдаться.

Периодически зрение расплывалось, но краем глаза я заметила кинжал Ареса, который прежде лежал на столике, а теперь валялся рядом с диваном в окружении осколков, и к нему руку. Сознание путалось. Расстояние до оружия казалось непреодолимым.

– Я ведь хотел по-хорошему, – скользя ладонью по моему бедру, произнес Уильям. – Но ты сама все испортила.

До ушей донесся звук расстегивающейся молнии. Резким движением Уилл сместил мою ногу вперед, прижимаясь пахом к ягодицам. Платье давно задралось до самой талии.

– Нет, – выдохнула я, понимая его намерения.

Я все пыталась достать клинок, когда Уильям навис надо мной, придавив плечо к полу, а свободной рукой сдвинул край белья.

– Только где теперь ваш любимый Дэмиен? – зло выпалил он, укусив меня за мочку и в тот же миг резко войдя в меня на всю длину.

На мгновение почудилось, что боль пронзила каждую клеточку тела. Слетевший с губ крик тут же заглушила ладонь Уильяма.

– Т-ш-ш, милая, – сказал он, подавшись назад, прежде чем совершить новый толчок. – Расслабься. Вспомни, нам же было хорошо.

Низ живота горел все больше с каждым новым движением. Я попыталась вытянуть руку дальше, не теряя надежды достать кинжал, но Уильям все еще вдавливал плечо в пол.

– Черт, Лайла, как же я скучал по тебе, – выпалил он и, наконец освободив мою руку, убрал лямку платья, чтобы впиться зубами в мое плечо, продолжая ритмично двигать бедрами. Продолжая отбирать те частички меня, что ему не принадлежали.

Мои крики все еще заглушала его ладонь. Я осторожно продвинула руку дальше, однако уже понимала, что до кинжала мне не добраться. Ладонью я нащупала лишь толстый обломок стекла.

Недолго думая, я сжала его, позволив свежей боли отвлечь внимание.

Сосредоточься на ней. Не думай ни о чем другом. Не думай о том, что происходит.

– Лайла, – хрипел над