Но вместо этого я приподняла его и, прикрыв глаза, скользнула по щеке еще влажными глиняными пальцами. Опустила ниже… Прошлась по шее. Перед глазами возник образ Ареса, и я резко распахнула глаза.

Нет, на сегодня хватит безумств.

Отложив слепок на стол, еще какое-то время смотрела на него. Смогу ли я теперь вернуться к лепке или все это случайность?.. Почему мое вдохновение пробудилось от прикосновений какого-то психа?

Мотнув головой, я постаралась отбросить мысли о нем и его обещании вернуться за благодарностью, и подошла к раковине, чтобы умыться. Смыла с себя как остатки глины, так и засохшие следы крови и грима. Грязная вода унесла в водосток лишь внешнюю гниль, в душе все еще чувствовала себя запятнанной. И вновь продолжала дышать вполсилы.

Взглянув напоследок в зеркало, я ужаснулась своему измученному виду. Сперва подумала подняться в квартиру и все же немного поспать, но мне не хотелось тревожить Дэмиена. Как и что-либо объяснять. Пусть сосед никогда и не лез в мои дела. Поэтому я дотащила свое тело до стоящего в мастерской дивана и упала на него, не стягивая одежды.

Взгляд устремился в потолок. С губ сорвался легкий вздох, когда вместо однотонного покрытия я снова увидела перед глазами лицо Ареса. Белесые дымчатые глаза. Черная маска. Темные губы, изогнутые в ухмылке.

Пальцы больше не обжигало от потребности творить, однако напряжение, сковавшее тело в тот момент, когда музыкант загнал меня в угол, никуда не делось.

Закрыв глаза, я попыталась расслабиться.

Вероятно, я все же сошла с ума, потому что спустя мгновение забралась рукой под футболку, очерчивая те места, которых касался Арес.

Дыхание сбилось. Я представила, что это он вновь выводит круги на моей коже. Волна возбуждения не заставила себя ждать.

Я зажмурилась.

Какого черта завелась от мыслей о нем?

Вдохи становились резче. Прикосновения жестче. Я впивалась в кожу ногтями: то ли в попытке содрать ее, то ли желая запечатлеть воспоминания о сегодняшнем вечере. Жжение от оставленных царапин дарило извращенное удовольствие. Повинуясь распаленному желанию, я расстегнула джинсы и скользнула ладонью под тонкий слой белья. Принялась массировать клитор, желая скорее достичь разрядки.

Все мое естество жаждало высвобождения.

Опустившись пальцами между складок, ввела в себя палец. Пыталась сдержать стон. Ничего не вышло. Добавила еще один. Прогнувшись в спине, я все же позволила себе разбить воцарившуюся тишину приглушенным голосом.

Движения становились яростнее. Мне так отчаянно хотелось разлететься на осколки. Сорваться со скалы и лететь, лететь, лететь… Стоило вернуть внимание к клитору и вновь увидеть образ музыканта в маске, как я почувствовала, что уже беру разбег. Еще немного и сорвусь в пустоту.

«Маленькая Мойра», – прозвучал призрачный голос у меня в голове, отправляя в долгожданный полет. Оргазм, точно неуправляемый смерч, накрыл с головой и не отпускал из круговорота еще долгие мгновения, пока я не обмякла на диване, с трудом переводя дыхание и чувствуя, что царство сна стремительно утягивает меня в свои владения.

***

«Голоса у меня в голове продолжают твердить, чтобы я молился», – раздался голос Ронни Радке, выдергивая меня из сна. Я наощупь дотянулась до телефона, который оставила вечером на полу, и отключила будильник.

Застонав, прокляла весь вчерашний день. Голова раскалывалась так, будто у меня над ухом всю ночь играли на ударных. С трудом разлепив веки, я приподнялась на локтях и нахмурилась: меня прикрывал плед, однако засыпала я без него.

Может, Дэмиен заглядывал утром? У него хранился запасной ключ от мастерской.

Решив, что разберусь с этим позже, я потянулась и повернула голову к столику. Взгляд наткнулся на еще один предмет, которого здесь раньше не было.

Готова поспорить, мой крик услышал весь дом.

Сон мгновенно отступил, пульс вновь пустился в забег на выживание. Глаза грозились вылезти из орбит от потрясения.

В оставленном на столе слепке руки лежало окровавленное человеческое сердце с приколотой к нему запиской: «Так гораздо лучше».

Глава 2

Дэмиен брезгливо отцепил записку и поднял ее двумя пальцами.

– У твоего нового поклонника своеобразные вкусы, – заметил он и, поморщившись, склонился к сердцу. – Может, это все-таки очень натуральная бутафория?

У Дэмиена всегда был высокий голос – знали бы вы, как порой он раздражал меня одной своей тональностью, – но сегодня он взлетел еще выше.

Поправив очки, Дэйм принюхался.

– Черт, а может и нет.

Прядь темных волос упала ему на глаза, и он попытался смахнуть ее тыльной стороной ладони, но безуспешно. Тогда он положил листок на стол и поправил волосы, однако тут же брезгливо отдернул руку, тихо выругавшись себе под нос.

Я крепче обхватила ладонями стаканчик кофе, не отрывая взгляда от сердца. Стоило признать, записка не врала: оно действительно идеально лежало в ладони. С точки зрения искусства я могла оценить композицию. Но… какого дьявола?! Кому оно принадлежало? И главный вопрос – как оказалось в моей мастерской?

Как он оказался в моей мастерской?..

В голове невольно всплыли вчерашние угрозы Ареса. Он сказал, если снова поймает того парня, то заберет сердце.

Я покачала головой.

Нет. Не мог же он и в самом деле…

– Лайла, – осторожно позвал Дэмиен. Я посмотрела в его карие глаза. – Может, обратимся в полицию?

– Нет! – воскликнула я громче, чем хотела. – Нет, – повторила уже тише, понимая, что отреагировала слишком бурно.

– Ты уверена? Даже дяде не скажешь? Выглядит все это, мягко говоря, ненормально.

Мой дядя Джим – старший брат мамы – работал в местном департаменте полиции. Фактически, именно поэтому она спокойно согласилась с моим отъездом в Ричмонд. Знала: при необходимости за мной будет кому присмотреть. Однако дядя никогда не лез в мою жизнь, если я сама не обращалась за помощью. И подобное за все время моего пребывания в городе случалось лишь однажды.

Отставив кофе, я поднялась и нервно вытерла вспотевшие ладони о джинсы, желая сбежать от непрошеных воспоминаний.

– Не знаю, Дэйм. Знаю только, что мне пора на занятия. Если позволю себе и дальше сидеть здесь и смотреть на это сердце, точно сойду с ума.

Встав с пола, Дэмиен сунул руки в карманы и качнулся на пятках.

– Ты права. Иди собирайся, а я… – он окинул взглядом стол, – я придумаю,