Сначала просто коротко спрашивал, как у меня дела, а, услышав, что заебись, кивал и уходил. Потом вдруг начал оставаться дольше, садиться рядом, задавать вопросы. Спрашивал про то, что я делал, как зарабатывал, как свой бизнес строил, как обходил ловушки налоговой и банковские системы.

— За каким хреном тебе это? — наконец не выдержал я. — Не, мне не жалко, тем более что я все равно этим больше заниматься не буду. Но нахера?

— Интересно, — задумчиво проговорил Александр. Мне все ещё странно было на него смотреть: так сильно он был похож на меня. — Никогда не думал заняться чем-то более легальным? Или тебе обязательно ходить по лезвию бритвы? Любишь адреналин?

— Не то что люблю, — пожал я плечами и с удовольствием заметил, что под лопаткой уже почти не болит. — Просто, когда нет ни бабла, ни навыков, ни связей, то проще всякие мутки делать. Типа это плохо, да, но я реально не готов идти каким-нибудь грузчиком за копейки.

— Значит, вернёшься к обналу? — уточнил брат.

— Не, точно не вернусь. Деньги у нас на первое время есть, и Грин предлагал автосервис открыть: он вообще повернутый на тачках, так что, я думаю, может, этим с ним займёмся.

Деньги и правда были. То, что я переслал на счёт Соника, удалось вернуть. Александр подключил какие-то связи, я написал заявление, что перевод был осуществлен под угрозой жизни, и через месяц деньги вернулись.

— Ты тоже любишь тачки? — спросил Александр.

— Да не особо. Ну в смысле, свою тачку люблю, а так, чтобы внутри копаться — не. Но если это как бизнес, почему нет?

— Кажется, у тебя должны хорошо работать мозги, — заметил брат. — Это ведь ты придумал всю эту бизнес-схему, которая у вас была.

— Ну я.

— Не хочешь пойти ко мне на работу?

— К тебе?!

— Да, а что?

Александр смотрел так серьезно, — слишком серьезно! — что я не удержался и заржал.

— Ну ты даешь. У меня ни образования, нихрена. Я девять классов окончил. А если ты меня в охрану хочешь, то я точно хуже, чем эти твои громилы. Ну типа стрелять и драться я умею, но не на таком уровне.

— Нет, в охрану мне люди не нужны. Хватает. Я бы тебя позвал в службу безопасности своего банка.

— Чего?! В службу безопасности? Ты нормальный ваще?

— А почему нет? — Александр ухмыльнулся и вдруг стал выглядеть гораздо моложе. — Ты же теперь точно знаешь, по каким схемам можно действовать незаконно. Вот и будешь их пресекать. Захочешь подучиться — сможешь это делать в процессе. Обучение у нас оплачивается. И по зарплате не обижу.

То есть это он серьезно что ли?!

— Я подумаю, — пробормотал я, абсолютно ошарашенный этим предложением. — Если ты типа из жалости, то нахуй не надо. У меня все окей.

— Нет, у тебя и правда есть мозги и уникальный опыт. И к тому же, мне было бы приятно, если бы ты работал на меня. И если ты не против, мы можем попробовать общаться.

Мне сначала хотелось язвительно поинтересоваться, с чего вдруг такие изменения, но я не стал. Просто потому, что мне самому было интересно с ним заобщаться.

Я кивнул.

— А про банк? Подумаешь?

— Подумаю, — пообещал я.

Я ведь тогда не знал, что не выдержу и вернусь к Ярославе, а удаленно на столичный банк не поработаешь, надо там торчать. Александр писал и спрашивал, что я надумал, а я отвечал, что у меня сейчас есть более важный вопрос.

Кажется, пора этот вопрос решать кардинально, тем более что Ярослава меня простила.

— С родителями, значит? — задумчиво спрашиваю я у своей девочки и целую ее в шею. — Ну можно.

— Не хочешь, не надо, — обиженно фыркает она, а потом вдруг замирает. — Стой. Ты согласен что ли? Правда?

— Правда.

— Тогда сегодня вечером, — бормочет она, все еще недоверчиво вглядываясь мне в лицо. — В шесть.

— Договор.

Улыбаюсь, снова целую ее и иду к машине. Как раз есть время цветы купить, а кольцо у меня уже давно готово.

* * *

Дверь мне открывает невысокая женщина с точно такими же, как у Ярославы, глазами. Только волосы у неё покороче и светлые какие-то. Может, крашеные. Я в этом не особо разбираюсь.

— Это вам, — протягиваю я маме Ярославы букет.

Он из каких-то белых цветов с зелеными ветками. Понятия не имею, как они называются: я просто зашел в цветочный и сказал, что мне нужен самый охуенный букет из всех, что у них есть.

— Ой, какие красивые орхидеи! — ахает она, всплескивая руками, и осторожно принимает у меня цветы. — Вовсе не обязательно было, но спасибо большое. Проходи, не стой на пороге.

В коридор выскакивает Ярослава. Как только я ее вижу, в груди сразу же становится тепло, и я как-то расслабляюсь. Походу, до этого я всё-таки был напряжен. Ну в целом понятно, я ведь не особо люблю новых людей.

— Привет, — я смотрю в золотые глазки самой красивой на свете девочки. — Это тебе.

Ярославе достается букет тюльпанов, я уже выучил, что эти цветы ей нравятся больше всего. А мне больше всего нравится, как она улыбается, когда получает свои тюльпаны. Солнечно так, хорошо…

— Спасибо, — ее губки изгибаются в улыбке, а я пялюсь на нее как дурак. И даже забываю, что мы тут не одни.

— Давай сюда цветы, Ясь, я сразу их поставлю в вазу вместе со своими, — говорит ее мама, а потом с улыбкой грозит мне пальцем: — Но вы, молодой человек, заканчивайте уже дарить ей столько цветов и переходите на вазы, а то нам это всё великолепие уже и ставить некуда.

— Ну мааам! — стонет Ярослава. — Мы сами разберемся как-нибудь, ладно?

— Все, молчу-молчу. Так, я пойду цветами займусь, а ты покажи своему кавалеру, куда обувь убрать и где руки помыть. Отец, отец! Ты куда там пропал? Кавалер Ясин пришел, иди знакомиться.

Из зала неторопливо выходит мужик. Весь седой, но крепкий — без пивного пуза. Он оглядывает меня, неодобрительно морщится, когда замечает татухи, но все же протягивает мне руку.

— Виталий Семёнович. Можно просто Виталий.

— Алексей, — в тон ему говорю я, пожимая его ладонь. — Но лучше называть меня Лексом.

— А чем тебе имя Лёша не угодило? — удивляется папа Ярослава. — Хорошее русское имя. Алешка. Леха. Что плохого-то?

Я неопределённо пожимаю плечами и молчу. Мне нравится вариант «Лекс» и не нравится вариант «Леша». Что тут, блин, еще скажешь?