Пронзительная потребность — лишить жизни. Ее? Себя? Неважно Такой вот извращенный акт возмездия. Подгоняю в один состав оставшиеся стимулы. Не пороть бредовые идеи и не натворить неисправимой херни.

— Гораздо больше, чем твои прикосновения, — выплевывает издевку, выхватывая меня из раздумий.

Вопрос жизни и смерти. Вот что на кону. Вроде и уважение к ней проклевывается, что так же отчаянно рискует своей.

Пара секунд. Не дышим. Тела колотятся друг о друга в тревожно-рваном темпе. Напрягает, что жгучая магма по венам ползет., вместо обычных холодных пульсаций. Пробивает эмоцией. Несанкционированно контрабанда из чувств проникает внутрь. В груди печет, будто шеф-повар решил накромсать из легких паштет Отстраняюсь и предоставляю возможность, задышать полноценно.

— Надо было стрелять. Упустила свой шанс, теперь моя очередь, — вкладываю в связки нейтралитет, При этом, проминаю холодным металлом нежную кожу на скуле.

— Яйца себе отстрели, Псих, а я полюбуюсь, — без боязни выкрикивает.

Эту подначку тревожно ловлю. Нет, она не от страха, мне пулю в глотку не влупила. Распознаю грамотный наеб. Взвешиваю муляж на ладони.

Так и есть.

Настоящий огнестрел гораздо тяжелее.

Дуло сдвигаю и плашмя на стол укладываю, в миллиметре от ее головы. На сегодня с нее достаточно.

— Что ж не трахнул? Напугать хотел, так мне не страшно, — нападает спустив шумный вдох.

Мстительная?

Это в корне меняет подход. Знала бы ты, на кого нарвалась, то держала остроты при себе.

— Рано бояться, ебля для меня слишком мелкие отступные, — подкидываю ей почву для размышлений напоследок, — До встречи, Карина.

Убираюсь, тем же путем, как и пришел. Через балкон, а затем вниз по пожарной лестнице. Падаю в тачку, оставленную за углом, в узком проулке. Веду наблюдение, подключив планшет.

Карина разговаривает по телефону. К ментам за помощью не побежит. Следов я не оставил. Как любил говорить приемный отец: Нет тела — нет дела.

Кому звонит? Что предпримет?

Герман уже часа полтора небеса коптит. Херово, что портативная камера звук не пишет. Замешкалась, присматриваясь к открытой двери. Телефон на стол кинула. Черно — белое изображение смазывает детали эмоций. Полутень растворяет спектр. Но, по скованности жестов, различаю дичайшее волнение.

Карина...Карина...Каринка.

Не переживай, ты под присмотром, почти круглые сутки. Кроме меня, тебя никто не побеспокоит.

Двадцать минут сидим в одной позе. Она обняв себя за плечи, качает кресло. Я откинувшись на спинку, держу планшет на руле и взгляд с него не свожу.

Семь дней дистанционно ее отслеживаю. Перемещения. Соцсети. Биллинг. Но нет. Все оказалось куда проще. Под кожу забраться. Чипировать и принудить к сотрудничеству.

Свет резко бьет от экрана. Пара манипуляций и убавляю яркость дисплея.

Оба На!

Интересно, Стоцкий в курсе, кто к его невесте по первому зову бежит. Арсений Лавицкий — партнер и лучший друг Германа. Неужели и с ним спит? Ну а что, запасной полигон всегда надо иметь.

Карежит, когда эта дрянь начинает рыдать на груди Лавицкого. Дальше выжидать, нет смысла. Фиксирую скрин. Озадачиваю навигатор маршрутом и прикуриваю.

Прокачусь до кладбища. С Мотом повидаюсь. Заждался братишка. У него со сном все в порядке, в отличие от меня. Целая вечность.

Карина. Карина. Карина. Теперь мне есть, за что тебя подцепить.

Кто терпеливо ждет хлеба и зрелищ, получает сполна.

Глава 4

Утро стреляет в глаза и выветривает из головы последствия, оставляя лишь пустые рассуждения. Которых достаточно, чтобы на один миг захлебнуться паникой.

Вчера меня чуть не изнасиловали.

Возможно, именно это "чуть" и заставляет мыслить, в кои — то мере позитивно. Чуть, как правило, не считается. Раздувать трагедию и мыкаться по углам, как вчерашняя девственница, совершенно точно не в моем характере.

Он не человек — монстр. Это ассоциация стойко закрепляется в голове. Тяжело выразить словами, что я почувствовала.

В нем не осталось ничего живого, кроме беспросветной злости. Когда ты лишен зрения, все остальные органы чувств приходят на помощь. Интуиция и меня редко подводит. Самонадеянно опираться на нее. Вот только другие аргументы еще бредовей.

И вот что самое странное, я не испугалась его. Не испугалась того, что он мог сделать.

Я была напугана тем, что болючая основа мерзавца прорвет плотину разума и затопит меня. Смешает наши эмоции в одну кучу и я просто потеряюсь с них. Разрушит хрупкий мир, который я так старательно выстраивала. Это необъяснимо и оттого заставляет отрицать себя и свои действия. Я поддавалась его поцелуям. Тому неистовству, с которым он их, в меня загружал.

Внушить что я была не в себе? Это ничего не исправит. Я это знаю. Он это понял. А может я хотела испытать одержимость мной, а не тем кого уже нет?

Такие вопросы, лучше оставить в режиме ожидания. Разобраться потом, когда стану мыслить яснее.

Крайне любопытно, что заставило психа остановиться. Чего он хотел этим добиться? Сроки давности, еще не истекли. Зачем высовываться и подставляться, если убийство Ады, до сих пор не раскрыто.

Больной урод с самого начала знал, кто я.

Выбрал отвратительный способ — отыграться на дочери, раз наказывать Аду бесконечно, уже не сможет.

Арс не слушая возражений, привез к себе домой. Да у меня и нет особого желания сопротивляться. Остаться наедине с собой — худшее из зол.

Зачастую, люди боятся одиночества. Я, обычно, им наслаждаюсь. Вся прелесть в том, что перестаю быть кому — то, что-то должна. Вчера впервые ощутила беспомощность.

Кто бы ни был этот напавший человек, он подселил то, что не поддается контролю. Страх. Уязвимость. Скребущую в груди настороженность.

С Арсом мы достаточно близки, чтобы поделиться произошедшим, не переживая, что он донесет Герману. Без стеснения пользуюсь гостеприимством и дружбой.

Он спас меня в тот момент, когда я была в полном отчаянии. Без денег, без возможности выйти на работу, чтобы содержать себя и четырехлетнего ребенка. Помог с тестом ДНК. Убедил Германа не разлучать нас с Ваней. Мальчику нужна мама. А я ее прекрасно заменяю.

Ванька особый ребенок. Привязанности, ритуалы это необходимая часть его душевного равновесия. Любое изменение даст в развитии откат. Годы наработанного прогресса, пойдут прахом.

Вот именно ради этих достижений, я готова на все и даже больше. Внутренние метания, всегда можно отсечь как нездоровый орган.

В доме Арсения очень комфортно, вызывает противоположные эмоции. Здесь спокойно. Тишина и отсутствие раздражающих фото на стенах, белым шумом приводит нервы в порядок.

Быстро восстанавливаюсь, приняв душ. В шкафу нахожу теплый свитер с мотивами севера. Носки из верблюжьей шерсти натягиваю почти до колен. Арс