– Ты права, – Руслан улыбается, но улыбка не касается его глаз. – Идем обедать. А потом, если захочешь, можем прогуляться по парку. Здесь красиво.

Я киваю и переплетаю наши пальцы. Какие бы тайны ни скрывало прошлое, наше будущее зависит только от нас самих.

Елена Викторовна уже спешит вперед, катя перед собой коляску с Анечкой и что-то напевая ей. Мы с Русланом неторопливо идем следом вместе с Антошей, и я чувствую, как в груди разливается долгожданное спокойствие.

* * *

Этот день мы провели замечательно. Гуляли по парку, наслаждаясь теплым солнышком и щебетом птиц. Фотографировались, стремясь запечатлеть каждый миг нашей семейной идиллии.

– Надо сделать побольше фото, детки так быстро растут! Надо поставить памятник тому, кто придумал фотоаппараты, – смеялась мама мужа, с наслаждением фотографируя наших драгоценных бутузов.

Анечка мирно посапывала в коляске, убаюканная мерным покачиванием и свежим воздухом. А Антошка, наоборот, бодрствовал, с любопытством вертя головой по сторонам. Он сидел у меня на руках, крепко вцепившись в мою блузку и иногда издавая радостные возгласы.

Руслан и его мама шли рядом, о чем-то негромко переговариваясь и изредка улыбаясь друг другу. Кажется, лёд между ними начал потихоньку таять. И эта новость грела мне душу.

Мы как раз вышли к уютному кафе с открытой верандой, увитой зеленью и цветами. Решили сделать передышку и пообедать. Руслан галантно отодвинул для меня стул, помог усадить Антошку на колени. Анечка продолжала дремать, и мы не стали её тревожить.

Пока ждали заказ, я принялась легонько похлопывать сынишку по спинке. Он что-то агукал и пускал пузыри, явно довольный жизнью. Елена Викторовна умиленно за нами наблюдала.

– Какая ты молодец, Полина, – вдруг произнесла она, накрыв мою руку своей. – Так ловко управляешься с двумя детьми. Я в твоем возрасте едва справлялась с Русланом, а тут целых двое…

– Спасибо, – улыбнулась я, чувствуя, как краснею от похвалы. – Знаете, я сама не ожидала, что материнство окажется таким… естественным что ли. Как будто я всю жизнь только этим и занималась.

– Это и называется настоящим призванием, – одобрительно кивнула. – Дети – они ведь сразу чувствуют любовь. И тянутся к тем, в ком её больше.

Я растроганно улыбнулась, не зная, что сказать. Кажется, бывшая свекровь решила загладить свою вину, вот и рассыпается в комплиментах. Но сейчас меня это совсем не задевало. Я была благодарна ей за добрые слова и принятие.

Руслан отошел в сторонку, беседуя с кем-то по телефону. До меня доносились обрывки разговора – судя по всему, что-то связанное с работой. Но он старался говорить недолго, то и дело бросая на нас извиняющиеся взгляды.

Я как раз хотела попросить у официанта воды для Антошки, когда это случилось…

Мимо нашего столика проходил какой-то парень в бейсболке, на ходу попивая кофе из стаканчика. Ничего подозрительного, обычный прохожий. Мало ли кто заглядывает в кафе, чтобы взять кофе на вынос.

Но в следующий миг он вдруг резко подался в нашу сторону и выплеснул содержимое стаканчика прямо на нас с Антошкой!

Я даже вскрикнуть не успела.

Просто инстинктивно прикрыла сына собой, зажмурившись в ожидании ожога от горячего кофе.

Но боли не последовало. Потому что Руслан каким-то чудом оказался быстрее.

Он в долю секунды метнулся к нам и закрыл своим телом, приняв весь удар на себя.

Елена Викторовна пронзительно закричала. Охранники в миг бросились за нападавшим, но тот ловко перемахнул через ограду веранды и скрылся в толпе. Поймать его не удалось.

Руслан медленно осел на пол, хрипло и прерывисто дыша.

Он судорожно схватился за грудь, будто пытаясь содрать с себя одежду. На его лице застыла гримаса боли…

Я в ужасе опустилась рядом с ним на колени, всё ещё прижимая к себе Антошку.

Малыш испуганно захныкал, но с ним вроде бы всё было в порядке. Быстро передав его Вере Павловне, я склонилась над Русланом.

– Руслан! Руслан!!! – лепетала я, путаясь в словах и захлебываясь в рыданиях. – Скорую, немедленно вызовите скорую!

Трясущимися руками быстро принялась стаскивать с Руслана пиджак.

Уже догадываясь, что дело вовсе не в кофе. И оказалась права.

Его одежда на спине была прожжена насквозь. Сквозь рваные дыры проглядывала покрасневшая кожа с волдырями ожогов. Я похолодела от ужаса.

Это была кислота…

Глава 26

Я кидаюсь к Руслану, обнимаю его, прижимаюсь всем телом.

Мне так страшно, что я не могу сдержать дрожь. Но он, как всегда, старается держаться.

Да, я вижу, как он вздрагивает от боли, как стискивает зубы. Но ни одной жалобы, ни одного стона.

– Тебе очень больно? – спрашиваю я, заглядывая ему в лицо. Глажу по щеке, будто это может унять его страдания.

– Меня это волнует меньше всего, – цедит Руслан сквозь зубы. В его голосе звенит сталь. – Я слишком зол, чтобы обращать внимание на боль. Сейчас я могу думать только о тебе и детях! Ты видела, куда целился этот ублюдок? В тебя, Поля. В тебя!

Его слова обжигают похлеще огня. Я смотрю в его глаза, полные ярости и страха. Страха за меня. И понимаю, что Руслан прав. Тот парень и правда метил в меня. Если бы не молниеносная реакция, я бы сейчас…

Меня пробирает озноб. Какой кошмар! Только представить, что могло случиться с Антошкой… с крохотным беззащитным Антошкой, которого я прижимала к груди…

– Спасибо тебе, – шепчу, касаясь ладонью лица Руслана. – Даже не знаю, что было бы, не среагируй ты вовремя. Если бы ты не закрыл нас собой…

– Даже думать об этом не хочу! – рычит он. В его глазах полыхает такая ярость, что мне становится не по себе. – Когда поймают эту тварь, я сам лично плесну ему кислотой в морду. Будет знать, как трогать мою семью!

– Но кто это мог быть?

– Узнаем, – мрачно роняет Руслан. – Я на уши весь Израиль поставлю, но найду мерзавца. Благо, вариантов не так много.

Он задумчиво хмурится, а потом качает головой:

– Ладно, гадать не будем. Подождем новостей от моих ребят.

К ресторану уже подлетает машина скорой помощи. Медики бросаются к Руслану, быстро оценивают ситуацию. Осторожно осматривают ожоги, что-то говорят на иврите. Я плохо понимаю, лишь отдельные слова. Но суть ясна – Руслана нужно госпитализировать.

Он пытается отказаться. Рвется бежать, искать негодяя, покусившегося на нас. Но я мягко удерживаю его, заглядываю в глаза.

– Пожалуйста! – прошу я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. – Поезжай