Я подошла к Руслану вплотную и успела сунуть в его карман пиджака фотографию наших детей. Охранники дернулись ко мне, но он остановил их жестом.

Молча забравшись в Роллс-Ройс, Гурской прижал телефон к уху – кому-то звонил.

Дверца захлопнулась, его роскошный автомобиль, резко взревев, умчался прочь.

Он бросил меня… Просто бросил посреди улицы, даже не выслушав! Я вся промокла от ливня насквозь.

По щекам покатились горькие слёзы. Я подумала о нашем сыне, который сейчас лежит в больнице один, подключенный к аппаратам жизнеобеспечения… Ему осталось совсем немного!

Какой же Руслан подонок… Ему плевать на всех, кроме самого себя!

Я уже почти потеряла надежду. С тяжелым сердцем побрела куда глаза глядят сквозь проливной дождь.

Вдруг впереди заметила вспышки света – это чёрная иномарка на огромной скорости мчалась прямо на меня!

Машина резко затормозила буквально в паре шагов. Я вскрикнула от неожиданности. Мгновение спустя распахнулась задняя дверца, и Руслан гаркнул:

– Садись!

Моё сердце колотилось как сумасшедшее. Неужели ещё есть надежда?!

Я готова была выместить на Руслане всю накопившуюся обиду и ярость… Но сейчас не та ситуация.

Дрожащими руками подхватила коляску и бросилась к открытой двери автомобиля.

Охранник помог уложить коляску в багажник. Я взяла на руки нашу дочь и робко села на заднее сиденье, забившись в уголок.

В салоне было тепло, так приятно пахло кожей и мужским парфюмом. Я с наслаждением выдохнула, когда захлопнулась дверца, и машина тронулась.

По спине побежали мурашки – я осознала, что нахожусь так близко к своему бывшему мужу, от которого больше года держалась подальше.

Руслан изучал меня хищным взглядом. Казалось, что от его взгляда я горю, все тело в огне, и я абсолютно обнажена перед ним. Эти жгучие янтарные глаза мгновенно сжигали одежду, оставляя душу открытой…

Между нами воцарилось напряжённое молчание. Руслан не сводил с меня пристального, изучающего взгляда.

А я, в свою очередь, тайком разглядывала его… эти полные, чувственные губы, которые когда-то целовали меня.

Внутри всё перевернулось от нахлынувших воспоминаний. Я помнила эти жаркие поцелуи, страстные объятия… Но теперь передо мной сидел совершенно чужой мне человек с резкими, жесткими чертами лица. Хотя губы его остались прежними – такими же манящими и желанными.

Я мысленно одёрнула себя. Какие, к черту, поцелуи! Это же подонок, который предал и бросил меня с двойней на руках! Нужно срочно возвращаться к реальности, ведь от его помощи зависит жизнь нашего сына!

Вдруг Руслан резко наклоняется ко мне. Я инстинктивно пытаюсь отстраниться, но сзади упираюсь в дверцу автомобиля.

– В какие игры ты со мной играешь, Полина? – его горячее дыхание опаляет мои щёки. – Что за фото с двумя детьми ты мне сунула? Что всё это означает???

Я пытаюсь что-то ответить:

– Я должна была тебе раньше сказать…

Но он резко перебивает:

– Стоп!

Его палец властно накрывает мои губы, не давая и слова вставить.

– Я так и знал! – издевательски выплёвывает Руслан. – Сейчас начнёшь уверять, что это мои дети, и потребуешь алименты?!

Начинаю задыхаться от паники, которая накрывает меня с головой. Руслан сидит так близко, что я физически ощущаю исходящий от него жар. Всё внутри словно вспыхивает и сходит с ума от его присутствия.

Я мелко дрожу, поймав его полный ярости, разъярённый взгляд. Дыхание Руслана частое и горячее. Он смотрит на мои дрожащие губы таким тяжёлым, голодным взглядом… А его палец неспешно поглаживает их, от чего меня бросает в жар.

Но в то же время его поза и взгляд пылают такой злостью, что кажется, ещё немного, и он в ярости вышвырнет меня прямо на ходу из своего автомобиля…

Я совершенно теряюсь от его близости и не могу вымолвить ни слова. Что же мне делать?! Всё выходит из-под контроля!

– Я бы ни за что не обратилась к тебе, если бы речь не шла о жизни сына…

По щеке скатывается слеза. Руслан молча наблюдает за мной, потом отводит взгляд.

– Ему всего четыре месяца… он очень болен, – с трудом выговариваю я. – Врачи дали ему месяц… не больше…

– Я понял. Хочешь выклянчить денег? Сколько надо??

Его интонация отвратительная. Хочу выйти. Зря я пришла! Унижаться перед этим бездушным чудовищем! В кого ты превратился, Руслан?

– Знаешь… зря я решила тебя разыскать, – выдавливаю я, потянувшись к дверной ручке.

Машина тормозит на красный свет. Но Руслан внезапно хватает меня за рукав куртки:

– Стоять! Никуда не пойдёшь, пока не объяснишься! Где отец этих двойняшек??

– Посмотри в зеркало и ты его увидишь! – ядовито бросаю ему в лицо.

Руслан хмурит брови. Похоже, до него понемногу начинает доходить правда. Хотя выглядит он скорее разозлённым, чем смущённым своей ошибкой.

– Это невозможно! – рычит он. – Ты мне изменяла, да?!

Я в шоке от его слов. Неужели не верит? Но они так сильно похожи на него…

Руслан скривил губы в презрительной ухмылке:

– Да ты просто очередная аферистка! Стоило мне разбогатеть, как ты тут как тут, сразу притащилась со своим выводком! Думаешь, я не знаю таких фокусов?!

Я оторопела от его слов. Неужели он и вправду решил, что я пытаюсь его обмануть?!

– Ты же сразу после развода нашла себе этого качка! – продолжал Руслан. – Трахалась с ним все эти месяцы, а теперь решила подсунуть мне чужих детей! Как все остальные, которым стало известно про мое состояние…

Я задыхалась от возмущения. Этот негодяй оскорбляет меня в лицо, а я даже не могу ничего доказать! Что же предпринять? Как заставить его поверить?

– Ты мерзавец! – не выдержала я. – Высади нас сейчас же!

Руслан стиснул челюсти так, что желваки заходили. Он молча посмотрел в окно – там всё так же лило как из ведра. Потом брезгливо глянул на мои изношенные промокшие кроссовки и буркнул:

– Куда тебя отвезти? Чтоб грязи тут не нанесла…

– В больницу. На Пирогова. В детскую клиническую… – едва слышно ответила я.

Я отвернулась к окну, прижимая дочку что есть сил и тихо разрыдалась.

Когда машина остановилась у больницы, я выскочила прочь, даже забыв про коляску.

Хотелось как можно скорее убежать от этого человека. Стереть последние четыре года из памяти. Всю эту боль…

Глава 16

Бреду по больничному коридору, судорожно прижимая к груди притихшую Анечку.

Ноги подкашиваются от усталости и пережитого унижения. В ушах до сих пор стоит издевательский смех Руслана, его жестокие, несправедливые обвинения.

Как он мог?! Как посмел обозвать меня шлюхой, сказать, что дети не его?