Фантомная боль пронзила спину и грудь. Арес зажмурился, сильнее стиснув фигурку в руке, словно она могла оградить его от воспоминаний.

– Я больше никогда туда не вернусь, – прошептал он, напоминая себе. – Все кончено.

Когда призрачная боль отступила, он открыл глаза и разжал кулак. Вновь проведя по голове кролика, убрал его обратно в сумку, после чего вынул припрятанную в кармане мятную конфету.

Закинув ее в рот и ощутив свежий привкус, Арес потянулся в карман за наручниками. Надев на правое запястье резинку с маленьким ключом, он заковал левую руку, затем продел наручники через решетку и застегнул их на правой. Громкий лязг пронзил воздух, когда Арес дернул запястьями, желая убедиться, что надежно прикован к решетке. И лишь после этого позволил себе расслабиться и опустил голову, погружаясь в забытье и искренне надеясь, что сегодня ему не доведется видеть сны.

Однако его надежды разбились о привычный ночной кошмар.

Вцепившись во сне в решетку, Арес напрягал пальцы до побелевших костяшек, мысленно возвращаясь в лабиринт прошлого, выход из которого никак не мог отыскать.

– И снова наш пациент под номером 313 нарушает общий покой, – мерзкий голос сотрудника психиатрической клиники хлестал по черепной коробке не слабее плети, которой предстояло вспороть плоть пятью минутами позже. – Наказать.

Арес вздрагивал от каждого удара, рассекающего кожу, продолжая видеть кошмар и в такт дергая руками, словно пытаясь остановить плеть. Тянулся к спине, желая разодрать десятки старых шрамов, но наручники не давали осуществить задуманное.

– На ком, как ты думаешь, нам испробовать эту штуковину? – один из охранников клиники держал в руках длинную железную палку, конец которой напоминал электрошокер.

– Эй, 313, – свистнул надзиратель, подзывая мальчишку к себе. – Снимай футболку.

Когда подопечный сделал то, что было велено, надзиратель выплеснул на него стакан с водой, а затем, выхватив у охранника устройство, ткнул им в грудь мальчика, чуть ниже линии левой ключицы.

Агония охватила все его тело, пока пространство заполонял запах жженой плоти.

Еще одна попытка освободиться от оков сна и от наручников провалилась. Прошлое не торопилось отпускать Ареса. Боль пронзила внушительный шрам от ожога.

– Куда собрался, 313?! Дерись! – взревел очередной сотрудник клиники, пихнув парня обратно на арену подпольных боев. – И не смей проиграть мою ставку!

Парень повернулся обратно к оппоненту и, снова извинившись перед товарищем, принялся бороться за свою жизнь, зубами вгрызаясь в чужую плоть и в шанс на свободу. Шанс, оборвавшийся подлым трюком. Лезвие ножа рассекло левый бок и по рукоять вошло в тело.

Дернувшись последний раз, Арес наконец распахнул глаза. Осознав, что снова не смог выбраться из удушающих объятий кошмара, он зарычал, словно дикий зверь и в тысячный раз поклялся, что лично прикончит того, кто добровольно обрек его на истязания.

– Подожди еще немного, отец. Еще чуть-чуть, – злобный голос резко сменился раскатистым хохотом, оборвавшимся столь же стремительно.

Вздохнув, Арес снова прислонился к решетке и закрыл глаза.

На этот раз сознание вернуло его в день, изменивший всю последующую жизнь Ареса. Воспоминания о нем всегда казались тусклее остальных. Отчетливо ярко выделялись лишь два цвета.

Красный – как кровь его матери, когда десятилетний Арес держал рукоять торчащего из ее груди ножа.

И голубой – как цвет глаз маленькой девочки, протягивающей ему мятную конфету.

Цвет глаз Лайлы.

Его Лайлы.

Глава 6

– Дядя Джим! – Я пробежала по длинному коридору, едва сдерживая нетерпение, и ураганом влетела в кабинет дяди. – Дядя Джим!

Повернув ко мне голову, он мягко улыбнулся, отчего в уголках его глаз появились мелкие морщинки, и, немного откатившись в кресле от стола, раскинул руки в стороны.

– Малышка Лали!

Дядя всегда называл меня Лали, соединив части первого и второго имени.

Будто только и ожидая приглашения, я понеслась к нему и забралась на колени, бережно сжимая в руках свое сокровище.

– Так, – придерживая меня одной рукой, второй дядя Джим потянулся к моей ладони и разжал пальцы, – давай посмотрим, что у нас тут.

Аккуратно забрав из моих рук глиняную фигурку, он прищурился, внимательно разглядывая мое творение.

Дядя всегда поощрял мою тягу к искусству и даже соорудил у себя в подвале небольшой творческий уголок, чтобы я могла наслаждаться любимым занятием, оставаясь у него по праздникам или во время дальних поездок родителей. Как сейчас.

– Хм. – Задумчиво поджав губы, он произнес: – Это кролик.

Я усиленно закивала, наверняка напоминая игрушку с болтающейся головой, которую отец держал на приборной панели в машине.

– И у него, – дядя повертел фигурку и приблизил ее к лицу, – что-то на шее.

Заерзав у него на коленях, я улыбнулась еще шире.

– И это похоже на… – Он перевел взгляд на меня, слегка приподняв бровь. – Часы?

– Да! – воскликнула я, не скрывая восторга.

– Значит, кролик с часами? – очевидно, все еще не до конца понимания, спросил дядя.

Я рассмеялась. 

– Да-а. Как в книге про Алису. Ты же сам мне ее читал в детстве, – произнесла я таким тоном, будто в свои восемь стала совсем взрослой.

– Ах, точно. Тот самый кролик, втянувший девочку в неприятности.

Я театрально закатила глаза и поправила его:

– Который привел ее в удивительное место.

Усмехнувшись, дядя вернул мне фигурку, крепко обнял и поцеловал в лоб.

– Он прекрасен, Лали. С таким талантом тебя ждет большое будущее. Остается только надеяться, что, став знаменитым скульптором, ты не забудешь о своем угрюмом дяде. И…

Его речь прервал звонок телефона. Взглянув на экран мобильного, дядя спустил меня с колен.

– Прости, милая, нужно ответить. Посиди пока на диване.

Продолжая крутить в руках кролика и улыбаться, я выполнила просьбу.

– Ларри? – на звонок дядя ответил бодро. Но следом его голос сник: – Нет, я же в отпуске. Лайла все еще гостит у меня. Вы не можете направить туда Паркера?

Я посмотрела на дядю, когда он, вздохнув, произнес:

– Понял. Буду через полчаса. Пока оцепите место и допросите соседей.

Завершив звонок, дядя Джим подошел ко мне и присел возле дивана.

– Лали, милая, мне очень нужно съездить в одно место. Хочешь поехать со мной? Или попросить Марту присмотреть за тобой?

Я поморщилась, вспомнив о соседке дяди Джима, которая, очевидно,