Но соленая вода, разумеется, не обладала подобной силой. И потому я позволила ей пролиться, надеясь, что так хоть немного сумею усмирить внутренний хаос.

Шмыгнув носом, я наткнулась ладонью на осколок зеркала. Инстинктивно сжала его и тотчас пожалела об этом: руку пронзила боль. Опустив взгляд, я заметила, что острый край окрасился алым. Ровно посередине ладони виднелся порез. Пальцы тоже были в крови. Я смотрела на свою руку, понимая, что должна испытывать хотя бы отголоски страха – как творец, я не имела права калечить руки, мой основной «инструмент» работы – но мысли будто успокоились, тревога уступила место смирению. Глядя на осколок, я думала, что он, несмотря на утрату целостности, все еще способен показывать отражение. Не искажая. Быть может, в этом вся суть – я утратила свою целостность. Или же никогда и не была цельной?

Услышав, что на телефон пришло новое сообщение, я осторожно отпустила осколок и поморщилась от боли. Встала на ноги и дошла до дивана и села рядом с мобильным, опасливо глядя на него. Что еще прислал этот ненормальный?

Пару мгновений спустя мысли вернулись к насущным проблемам. Мне не хотелось разбираться с Аресом, учитывая, что стоило придумать, что делать с проектом. До Рождества оставалось не так много времени.

Телефон снова оповестил о сообщении.

И тогда в голове появилась сумасшедшая мысль.

Что, если удастся использовать этот непонятный интерес Ареса ко мне в свою пользу? Мне необходимо встретиться с ним и увериться, что приток вдохновения после его прикосновения не был случайностью.

И если это так… если он действительно способен пробудить во мне былую способность творить, я, быть может, сумею уговорить его помочь мне. Хотя бы с завершением проекта. О большем просить не стану.

Когда ладонь снова защипало, я подумала, что стоит промыть рану и наклеить пластырь, но прежде решительно взяла телефон здоровой рукой.

И прочитала два новых сообщения от Ареса.

Арес: Можешь ненавидеть сколько угодно. Но своими эмоциями ты прямо сейчас доказала лишь одно: я уже забрался тебе под кожу и воспламенил кровь. А значит, совсем скоро мы сможем вместе сгореть в объятиях преисподней. Если рискнешь.

В следующем сообщении он прислал онлайн-билет на завтрашний концерт «Сынов Хаоса» в клубе под названием «Врата преисподней», с проходкой в VIP-зону и подписал: «Выбор за тобой».

Глава 4

– Не дергайся, – резко приказала Линдси, заканчивая выводить мне стрелки.

Я нервно покачивала ногой, не понимая, зачем вообще позволила ей делать мне макияж, будто я собиралась на какой-то званый вечер, а не на рок-концерт в клуб. Вполне можно было бы обойтись привычным смоки.

– Ты перебарщиваешь, – недовольно буркнула я.

– Помолчи, Лайла. Тебе предстоит оторваться за нас обеих, так что ты должна сиять, – в голосе подруги до сих пор сквозила горечь: сегодня она должна быть на дне рождения кузины, поэтому не могла посетить концерт любимой группы.

Честно говоря, я чувствовала облегчение. Я так и не рассказала ей об Аресе. С одной стороны, боялась реакции, памятуя об одержимости Линдси загадочным музыкантом. С другой – почему-то мое с ним общение (я все еще не понимала, как назвать то, что между нами происходило) казалось чем-то сокровенным. При мысли о том, чтобы рассказать о нем кому-то еще становилось не по себе.

Внимание Ареса ощущалось сродни постыдному секрету. Может, таковым и было.

– У тебя все хорошо? – как-то слишком серьезно спросила Линдси, доставая тушь. – Ты будто где-то не здесь. В каких облаках витаешь на этот раз, подруга?

Я тяжело вздохнула. Раз уж не хотела говорить ей про Ареса, то должна хотя бы про другое рассказать.

Мысленно досчитав до пяти, я выпалила, стараясь сохранять безразличный тон:

– Уильям вернулся.

– Чего?! – тут же воскликнула Линдси, и непроизвольно дернула рукой, ткнув щеточкой с тушью мне в глаз.

– Ай!

Закрыв веко, я вскочила на ноги и понеслась в ванную. Подлетев к зеркалу, я принялась часто моргать, чтобы унять жжение, а когда не помогло, открыла кран и стала промывать глаз.

– Ты что творишь? – Линдси зашла следом и попыталась закрыть кран и отодвинуть меня от раковины, но я отмахнулась. – Заново же придется все рисовать.

– Нет. Хватит. Сделаю обычный смоки и все.

Достав мицеллярную воду, я стерла все труды подруги, после чего поймала в отражении ее обеспокоенный взгляд.

– Ты как? – Линдси воочию наблюдала нашу с Уильямом историю. Буквально с первых рядов. Знала все нюансы. И явно тоже не ждала его столь скорого возвращения.

– Все нормально. Мы поговорили и… – я махнула рукой в неопределенном жесте, не в силах выразить словами все, что испытывала.

Линдси молча подошла и заключила меня в крепкие объятия.

– Только скажи, и я придушу его голыми руками, – прошептала она, продолжая прижиматься ко мне. – Или подсыплю ему что-нибудь в кофе. Наверняка он берет его в той же кофейне, что и прежде.

Я усмехнулась.

На душе стало чуть светлее. Правда, момент гармонии нарушало темное пятно, ореолом окружавшее мой секрет. Никогда прежде я не утаивала ничего от лучшей подруги.

– Ладно, заканчивай тогда тут сама, а я пока сварю нам кофе, – погладив меня напоследок по волосам и поцеловав в щеку, Линдси отправилась на кухню.

Завив цветные кончики волос, я выделила темными тенями глаза, нанесла на губы красную помаду и переоделась в черные джинсы и бордовый топ с завязками на спине.

Когда я присоединилась к Линдси, она, бросив мельком взгляд на коридор, спросила:

– А где Дэмиен?

Я пожала плечами.

– Без понятия. Со вчера его не видела.

Поступив на первый курс, мы с Линдси снимали эту квартиру вдвоем. До тех пор, пока я не переехала к Уиллу. В то время я настаивала, что все равно продолжу платить свою часть аренды, но подруга довольно быстро нашла себе нового соседа. Им и стал Дэмиен. При первой встрече он показался мне каким-то гиком со странным стилем в одежде – черные оверсайз шмотки вечно скрывали его тело почти целиком – и раздражающим голосом. Но на деле был довольно милым парнем. Не считая его работу в морге, которая вряд ли попадала под категорию «милая». Дэмиен даже пытался ухаживать за Линдси, но у них толком ничего не вышло. Его причудливое непринятие чужих прикосновений сыграло далеко не последнюю роль.

Когда наши с Уильямом отношения рухнули, и встал вопрос моего переезда, Линдси уступила мне свою комнату, решив вернуться домой к родителям, чтобы помогать семейному бизнесу.

Так