Обращаться к нему – тоже огромный риск, но у меня нет другого выхода.

Если есть хоть малейший шанс, что Миша жив и я могу его вернуть…

Я должна попытаться.

Алекс Кингсли.

Пожалуйста, будь тем человеком, за которого себя выдаёшь.

***

Выйти в гостиную меня заставляет банальный голод, хотя я не уверена, что хочу разговаривать с Николь, поскольку все мои мысли крутятся вокруг составления плана тайной встречи с Алексом.

– Доброе утро. Ты выглядишь, как будто спала лишь пару часов, – комментирует мой вид она.

– Тяжело уснуть на новом месте, – бросаю взгляд на Николь, что всегда выглядит как главная героиня фильма «Дьявол носит Prada».

Она указывает на стул у острова:

– Садись. Завтрак готов.

Тарелка с круассанами, свежие фрукты, йогурт, апельсиновый сок. Беру круассан, откусываю маленький кусочек, но с сожалением осознаю, что вкуса не чувствую из-за переизбытка стресса.

Николь наливает себе кофе и садится напротив:

– Дэймос будет звонить тебе сегодня вечером. Лучше тебе взять трубку, иначе он придет лично. И да… на дом придет врач. Нужно осмотреть твои синяки.

Я замираю, круассан застывает на полпути ко рту:

– Зачем? Я не хочу с ним разговаривать.

– Через четыре дня у него важное мероприятие, благотворительный аукцион. Все ключевые инвесторы будут там. Он хочет, чтобы ты пришла.

Кладу круассан обратно на тарелку:

– Нет. Я не готова так быстро видеться с ним, – стараюсь отогнать сон-воспоминание, где я была очень даже готова вступить с ним в близкий контакт снова.

– Мия…

– Я сказала нет, Николь, – голос звучит жёстче, чем я планировала. – Я не кукла, которую он может таскать на мероприятия, когда ему удобно. Не после того, что он сделал.

Николь смотрит на меня долго, потом вздыхает:

– Я понимаю. Но ты должна знать: если ты не придёшь, инвесторы увидят нестабильность Дэймоса. Они начнут задавать вопросы, компания Дэймоса может пострадать, а именно благодаря его компании и деньгам Форд обеспечивает тебе круглосуточную безопасность. Кайс этим воспользуется…, – Николь откровенно давит на больное. – Случай с нападением на тебя был чудовищным исключением, и он не повторится. Молния не бьет в одно место дважды.

Тем не менее Кайс как-то нашел способ анонимно до меня дозваниваться.

Я сжимаю кулаки под столом:

– Это не мои проблемы.

– Мия, послушай…

– Нет, ты послушай, – перебиваю я, и в голосе звенит что-то холодное. – Я не обязана спасать его бизнес. Не обязана улыбаться и притворяться счастливой для чужих денег.

– Но речь идет о твоей безопасности, вы должны быть одной командой. У вас общий враг, Мия, разве не так?

– Я не готова говорить об этом, – окончательно закрываюсь я, устав от этого бессмысленного разговора.

– Хорошо. Я передам ему, что ты отказываешься, – Николь медленно кивает, недовольно поджимая губы.

– Спасибо.

Мы едим в тишине. Вернее, я делаю вид, что ем, разламывая круассан на всё более мелкие кусочки. А в голове крутятся мысли, одна другой безумнее.

Миша.

Мой сын.

Где-то там.

Жив ли он? Или это иллюзия?

Помню, как он убедил меня, что я параноик, когда я нашла переписку с другой женщиной. Как заставил поверить, что мои друзья настраивают меня против него. Как сказал, что ребёнок мёртв, и я видела сочувствие в глазах врачей, читала документы…

Визитка Алекса Кингсли лежит в кармане халата. Я провожу по ней пальцами, чувствую текстуру дорогой бумаги.

Если есть хоть малейший шанс, что Миша жив…

Я должна попытаться. Возвращаюсь в спальню, закрываю дверь. Достаю телефон, смотрю на визитку.

Номер английский. Не швейцарский.

Позвонить прямо так? Или это слишком рискованно?

Набираю номер, рука дрожит. Каждый гудок отдаётся в висках.

Один. Два. Три.

– Слушаю, – голос приятный, с лёгким британским акцентом.

– Мистер Кингсли, – начинаю я, и голос звучит слишком высоко. – Это Мия Вайс. Мы встречались в Альпах. Я… спутница Дэймоса Форда.

– Мия, какой приятный сюрприз. Как дела?

– Не очень, если честно, – выдавливаю я. – Вы сказали… на вашей визитке написано, что если мне понадобится помощь…

– Всё ещё актуально, – перебивает он мягко. – Что случилось?

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Молюсь всем богам, в которых не верю, чтобы эта линия не прослушивалась:

– Мне нужна одна информация, которую очень тяжело достать. И я… я не могу попросить никого другого. И я не могу сказать по телефону, что это за информация.

– Тогда давайте встретимся лично. Где вы сейчас?

– В Женеве. Но за мной следят, я не могу просто взять и уйти, или встретиться с вами.

Алекс молчит с секунду, а потом выдает:

– У вас есть возможность выйти в магазин? За покупками?

– Наверное. Если скажу охране, что мне нужно платье.

– Отлично, ведь вы с Дэймосом приглашены на предстоящее важное мероприятие в нашем кругу. Знаете бутик Dior на Rue du Rhône? 2

– Да, – нервно сглатываю, осознавая, что с огромной вероятностью мне все-таки придется пойти на это чертово мероприятие с Дэймосом.

– У них есть приватная примерочная на втором этаже. Это огромная VIP-зона, в которую есть вход через черный вход. Анонимность предоставьте мне, я все организую. Консультант проведет вас наверх. Я буду там через три часа. Успеете?

– Да, – выдыхаю я. – Спасибо. Спасибо огромное, Алекс.

– Еще не за что, Мия. До встречи, – он резко сбрасывает, а я стою с телефоном в руке, сердце колотится так громко, что, кажется, весь дом слышит.

Я сделала это.

Обратилась к кому-то за помощью у Дэймоса за спиной.

Это предательство?

Или просто отчаянная попытка спасти сына?

Не знаю.

Но выбора нет.

Открываю дверь, выхожу в гостиную. Николь всё ещё на кухне, работает за ноутбуком:

– Николь, мне нужно будет выйти за покупками в сопровождении охраны.

Она резко поднимает взгляд:

– Сейчас?

– Да. Мне нужно платье. Если я всё-таки соберусь на этот аукцион… у меня нет ничего подходящего. Я хочу выбрать платье сама. Я хочу хоть что-то в своей жизни, черт возьми, контролировать! – включаю актрису я. Ложь скатывается с языка легко. Слишком легко.

Николь смотрит на меня оценивающе, потом кивает:

– Хорошо. Я скажу охране сопровождать тебя. Куда хочешь пойти?

– Dior. На Rue du Rhône.

– Отличный выбор. Дай мне пять минут, я все организую. И я так понимаю, Дэймосу тоже сообщить о твоем согласии? – она расплывается в улыбке, явно радуясь тому,