Слёзы жгут глаза, но я не позволяю им пролиться. Не сейчас. Не пока Кайс может их услышать.

– Он здоров, счастлив и любим, – продолжает Кайс, и в его голосе звучит что-то похожее на гордость. – У него есть всё, что нужно ребёнку. Лучшие врачи, воспитатели, игрушки. Он растёт в абсолютной безопасности.

В этом я, черт возьми, сомневаюсь, вспоминая о том, как Кайс мог обращаться со мной. Его вспышки агрессии однажды уже привели к трагедии.

– Но он не знает тебя, Мия, – Кайс совершает глубокий и драматичный вдох. – Не знает, что у него есть мать. Думает, что я всё, что у него есть. И знаешь что? Возможно, так даже лучше для всех. Иногда я не уверен, что хочу его с кем-то делить. Ты же знаешь, как я мечтал о ребенке. Ты же помнишь, какой именно контракт нас с тобой связал и сделал близкими? Уверен, у тебя с Дэймосом тоже контрактные отношения. Надеюсь, ты не пообещала ему то, что пообещала мне… Я очень ревнив и не перенесу, если у вас все сложится подобным образом, милая.

Из моей груди рвется немой крик такой силы, какой бы мог услышать весь чертов мир, но я сцепляю губы.

– Подумай об этом, – голос Кайса становится мягче, почти интимным. – Ты хочешь разрушить его мир? Вырвать его из единственной жизни, которую он знает? Или ты позволишь мне заботиться о нём, как я делал все эти годы? – экран телефона резко гаснет, после этих слов ублюдок сбрасывает звонок.

А я сижу на кровати и держу телефон в дрожащих руках, наконец-то дав волю слезам. Они разливаются беззвучными и горячими потоками по щекам, обжигая кожу.

Господи, что мне делать?

Это правда? Или очередная манипуляция? Кайс – мастер иллюзий, я знаю это лучше, чем кто-либо. Годы с ним научили меня видеть, как он искажает реальность, создаёт нужную ему картину мира.

Видео может быть фейком. Искусственный интеллект сейчас творит чудеса, благодаря технологии deepfake: я видела примеры мошенничества в интернете, читала статьи о том, как с помощью этого новшества людей разводят на огромные бабки.

Но… Что, если это правда?

Что, если где-то в Дубае, в роскошном доме за высокими стенами растёт мой сын? Играет с игрушками, учится говорить, улыбается, не зная, что его мать три года оплакивала его смерть?

Мне нужны доказательства, прежде чем я начну плясать под дудку Кайса или начну строить свой план по возвращению сына: медицинские записи из клиники, свидетельство о рождении и ДНК-тест. Что угодно реальное, осязаемое, что нельзя подделать.

Но как их получить?

Мысль о Дэймосе мелькает в голове первой. Безусловно, у него есть всё необходимое: деньги, международные связи, частные детективы мирового уровня, хакеры, способные взломать любую базу данных, юристы с доступом к закрытым реестрам. Он мог бы помочь в два счета. Наверное, даже помог бы без лишних вопросов, если бы я попросила.

Но я не могу.

И дело не просто в обиде или страхе перед ним.

Дело в том, что Кайс ждёт этого.

Он не просто следит за Дэймосом – зная его, он наверняка изучает каждое его движение, каждую транзакцию, каждый телефонный звонок. Я знаю, как он уничтожает тех, кто ему неугоден: ведет системную охоту. Кайс выстраивает сеть, готовясь затянуть петлю в нужный момент.

И если Дэймос вдруг начнёт копать в Дубае – запрашивать медицинские архивы клиник, пробивать записи актов гражданского состояния, нанимать местных детективов для слежки, то Кайс об этом узнает. Мгновенно. У него там всё под контролем: врачи, чиновники, полиция.

И тогда Кайс быстро нанесёт финальный удар, а я стану той, кто это все спровоцировала.

Но и это не самое страшное.

Самое страшное – что будет с Мишей.

Если Кайс узнает, что я пытаюсь забрать ребёнка, используя силу и влияние Дэймоса как оружие… он не просто разозлится. Он взбесится. Потеряет остатки контроля, которые ещё держат его в рамках приличий.

Я знаю этого мужчину. Я жила с ним в одном пространстве. Видела, как он переходит от холодного расчёта к слепой ярости за секунды. Как ломает вещи, как бьёт кулаком в стену, как его глаза становятся пустыми, мёртвыми, когда он принимает решение уничтожить кого-то.

И если он решит, что я предала его окончательно, выбрав Дэймоса в борьбе за сына…

Он никогда не отдаст мне Мишу.

Никогда.

Спрячет его так глубоко, что я не найду даже с армией детективов. Увезёт в Саудовскую Аравию, в Катар, в какую-нибудь закрытую резиденцию в пустыне, куда не добраться без его разрешения. Сменит имя ребёнку, документы, сотрёт все следы.

Встаю с кровати на ватных ногах и направляюсь к своей сумке, в надежде найти там таблетки с успокоительного. Хаотично роюсь внутри: кошелёк, косметичка, прочий хлам…

И вдруг нахожу маленькую визитную карточку со знакомым именем:

Alex Kingsly

На обороте рукописная надпись: «Если понадобится помощь. A.»

Провожу пальцами по тисненым буквам и вспоминаю тот день в Санкт-Морице, когда мы поссорились с Дэймосом, и я просто сбежала на склоны, катаясь так, будто это могло дать мне полную свободу и контроль над своей жизнью.

Я хорошо помню Алекса Кингсли: высокий, спокойный, с этой лёгкой улыбкой и внимательным взглядом, который видел слишком много. «У вас потрясающие глаза. Это линзы?» – флиртовал он без навязчивости.

Я тогда согласилась выпить с ними после катания, потому что не хотела возвращаться в пустой номер. Не хотела думать о Дэймосе, о контракте, о том, во что превращается моя жизнь. Мы сидели в уютном кафе с видом на Альпы, пили горячее вино с пряностями, и Алекс рассказывал истории про сделки, которые провалились самым идиотским образом. Адриан показывал фото УЗИ будущего сына. Я смеялась. По-настоящему смеялась впервые за недели.

А когда Адриан ушёл отвечать на звонок жены, Алекс наклонился ближе и сказал тихо:

«Возьми мою визитку на случай, если вдруг понадобится моя помощь».

Когда я вернулась в номер, нашла его визитку в кармане куртки. С надписью на обороте. И хотела выбросить, но подумала, что это неправильно. И рука не поднялась.

Интуиция? Предчувствие? Или просто понимание, что когда живёшь в мире Дэймоса Форда и Кайса аль-Мансура – запасной выход никогда не помешает.

И теперь эта визитка кажется мне не просто бумажкой.

Это единственная ниточка к человеку, который, первое: не связан со мной публично