Его лицо покрылось испариной. Галстук, который еще полчаса назад сидел идеально, теперь казался ему удавкой. Он явно не знал, что ответить, и в этом молчании я вдруг поняла то, что подозревала уже давно, но не решалась себе в этом признаться.

— Максим Владимирович, — голос мой стал тише, но в нем появились нотки, которые удивили меня саму, — всё-таки решающую роль играли другие факторы?

Слова сорвались с губ прежде, чем я успела их обдумать:

— Вы дайте знак, я уже на всё готова. Уже третий год сижу с физиками.

В тот же миг его взгляд изменился. Глаза загорелись каким-то внутренним огнём, а в воздухе между нами словно проскочила искра. Максим Владимирович резко подался вперёд, впиваясь в меня взглядом так пристально, что я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Ставка на повышение. Глава 3.

Через секунду он резко вскочил со своего места, кресло откатилось назад с глухим стуком. Быстрыми шагами он обогнул стол, и я почувствовала, как пространство между нами сжимается до критической точки. Прежде чем я успела что-то сказать или отступить, его руки оказались на моём лице, а губы накрыли мои с такой страстью, что дыхание перехватило.

Поцелуй был жарким, настойчивым – его язык проник между моих губ, исследуя, завоёвывая. Я почувствовала привкус кофе и мятной жвачки, ощутила, как его дыхание смешивается с моим. Его пальцы зарылись в мои волосы, слегка наклоняя голову назад, углубляя поцелуй. Время словно остановилось – существовали только его губы, его руки, его близость, от которой кружилась голова.

Когда он ненадолго оторвался, чтобы перевести дыхание, его голос прозвучал хрипло, с едва сдерживаемым желанием:

— Мария, я уже начал думать, что вы такая недоступная…

И снова его губы нашли мои – более требовательно, более страстно. Язык танцевал с моим в древнем ритме, который не нуждался в словах. Его руки скользнули на мою талию, притягивая ближе, и я почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань блузки.

— Я уже даже начал терять надежду, — прошептал он между поцелуями, его дыхание обжигало кожу у моего уха.

В голове кружился вихрь мыслей и ощущений. Это было то, чего я подсознательно ожидала? То, к чему меня подтолкнуло отчаяние? Или просто месть за все унижения и годы ожидания? Но тело уже отвечало само – на страсть, на близость, на обещание того, что моя карьера наконец-то может сдвинуться с мёртвой точки.

Он рывком расстегнул пуговицы на моей блузке, ткань скользнула с плеч и упала на пол. Я тут же стянула с него пиджак и отбросила в сторону. Его руки уверенно добрались до застёжки моего лифчика, и в следующее мгновение грудь оказалась обнажённой. Максим Владимирович жадно наклонился и припал губами к моим соскам. Он чередовал нежные облизывания и резкие, глубокие втягивания, от которых соски затвердели и напряглись, а из груди вырывались приглушённые стоны.

Пока он работал губами и языком, я торопливо избавляла его от галстука и рубашки, чувствуя под пальцами горячую кожу и напряжённые мышцы. Он потянулся к моей юбке, резко дёрнул вниз – вместе с трусиками, которые скользнули по моим ногам и, пройдя через туфли, оказались на полу. В ответ он сам освободился от брюк и белья, и мы снова встретились в поцелуе – жадном, полном слюны и стона.

Затем он поднял меня, посадил на свой стол. Холодная поверхность приятно обожгла кожу бёдер. Он развёл мои ноги, его ладони крепко легли на внутренние стороны бёдер, удерживая их широко раздвинутыми.

Его пальцы скользнули между моих половых губ, нашли влажный вход и уверенно вошли внутрь. Один, затем второй. Он двигался ритмично, глубоко, то резко вгоняя пальцы до упора, то медленно вытаскивая их почти полностью. Подушечки терлись о стенки влагалища, а большой палец прижимался к клитору, вызывая во мне волны дрожи.

И вдруг он убрал пальцы, облизал их, посмотрел прямо мне в глаза. Его член стоял твёрдо и ждал. Он прижался головкой к моему входу и медленно, с нарастающим нажимом, вошёл внутрь. Влагалище растянулось, приняв всю его толщину, я закричала от смеси боли и удовольствия, вцепившись пальцами в край стола.

Я держалась одной рукой за стол, другой – за его затылок, притягивая его ближе. Наши глаза встретились: его – горящие и властные, мои – затуманенные от наслаждения. Каждый толчок был глубоким и тяжёлым, член входил до самого дна, а затем выходил почти полностью, оставляя во мне пустоту, и снова заполнял, заставляя тело содрогаться.

Его движения становились быстрее, резче. Я чувствовала, как внутренние стенки сжимаются и отпускают, цепляются за его член, будто пытаясь удержать его в себе. Каждое новое проникновение отзывалось внизу живота электрическим разрядом, а клитор горел от того, что его лобковая кость снова и снова ударялась о меня.

— Мария… — выдохнул он, прижимаясь лбом к моему.

Я застонала громче, тело уже не слушалось. Внутри всё сжималось, пульсировало, и вдруг волна захлестнула. Я выгнулась всем телом, ногти вонзились в его плечи, а влагалище задрожало в судорожных сокращениях, плотно обхватывая его ствол. Оргазм вырвал меня из реальности, и я задыхалась, крича в его губы.

Он почувствовал, как я конвульсивно сжимаю его внутри, и в ответ начал двигаться ещё сильнее, почти зверски, вбиваясь до конца, пока я содрогалась на столе. Его стон слился с моим, дыхание сбивалось, и я видела в его глазах ту же готовность сорваться.

В какой-то миг мой взгляд скользнул в сторону – и я увидела на краю стола фотографию в рамке. На снимке была женщина с мягкой улыбкой и маленький мальчик лет четырёх, прижавшийся к ней. Жена и сын Максима Владимировича. Сердце неприятно кольнуло: будто чужие глаза смотрели на меня. Не выдержав, я протянула руку и перевернула рамку лицом вниз. Мне не хотелось, чтобы эта фотография прожигала меня изнутри, пока я стону у него на столе.

— Мария… — его голос сорвался на хрип. — Я сейчас кончу…

Я почувствовала, как его член стал ещё твёрже, как внутри меня будто распухло от напряжения. Горячие капли спермы уже начали