Моя попа оказалась прямо перед ним, приподнятая, доступная. Я ощущала, как кожа на ягодицах натянулась, как промежность невольно раздвинулась, открывая влагалище и анус его взгляду. От этого самого осознания меня пробило жаром.

Он наклонился ближе, и я почувствовала, как его головка коснулась входа во влагалище. Осторожное давление – и он медленно вошёл в меня. Стенки растянулись, приняв его толщину, и я застонала, выгибаясь вперёд. Член скользил внутрь горячим, плотным стволом, и я ощущала каждую жилку, каждую выпуклость.

Когда он оказался глубоко, я едва могла дышать. Его руки легли на мои бёдра, пальцы вонзились в кожу. Он начал двигаться – аккуратно, размеренно, словно проверяя, выдержу ли я. Каждый толчок заставлял мои груди раскачиваться вперёд, соски больно тёрлись о гладкую поверхность стола, а внизу живота с каждой секундой разгоралось пламя.

Я упиралась ладонями в стол, выгибалась в пояснице, подавая ему себя всё сильнее. Его движения становились чуть быстрее, глубже, и я уже не могла сдерживать стонов, они сами срывались с губ, смешиваясь с его тяжёлым дыханием за моей спиной.

Он держал меня за талию так крепко, что казалось, на коже останутся синяки. Его бёдра хлопали о мою попу, с каждым ударом тело откликалось дрожью. Я выгибалась навстречу, ловила каждый толчок, будто хотела, чтобы он оказался ещё глубже.

Внутри меня всё сжималось и разжималось, влагалище сокращалось, словно пытаясь удержать его член. Я чувствовала, как во мне нарастает волна – сперва лёгкое покалывание внизу живота, потом жар, разливающийся по всему телу.

Андрей Борисович дышал тяжело, почти рычал у меня за спиной. Его ладонь внезапно скользнула ниже, к моему лобку, и палец нашёл клитор. Одно прикосновение – и я закричала, выгибаясь ещё сильнее. Внутри меня волна рванулась наружу, влагалище задрожало в судорожных сокращениях, а по столу разлилась тёплая влага.

Я стонала, сжимаясь вокруг его члена, чувствуя, как оргазм проходит через всё тело. Он двигался ещё жёстче, быстрее, не давая мне отдышаться. Моё тело билось в конвульсиях, а он продолжал входить в меня до самого дна, пока я окончательно не потеряла связь с реальностью.

Он двигался во мне всё быстрее, толчки становились резкими, глухие удары его бёдер отзывались в моей попе болью и наслаждением. Я уже едва держалась на ногах, когда он вдруг выдернул член из моего влагалища. Тёплая смазка потекла по внутренней стороне бёдер, и я застонала от пустоты.

— На колени, — его голос прозвучал резко, повелительно.

Он потянул меня за волосы, и я покорно опустилась перед ним на пол. Моё дыхание было сбито, грудь тяжело вздымалась, а лицо горело от смеси стыда и возбуждения. Передо мной снова предстал его член – мокрый, блестящий от моей смазки, весь в пульсирующих венах.

Он сам вложил его мне в рот. Я широко раскрыла губы, и он стал двигаться жёстко, быстрыми толчками, заставляя меня глубоко заглатывать его ствол. Слюна текла по подбородку и капала на грудь, я задыхалась, но не останавливалась, чувствуя, как он вот-вот взорвётся.

Его пальцы сжали мои волосы сильнее, голова двигалась в такт его толчкам. Я ощутила, как он дёрнулся у меня во рту, и в следующий миг горячие струи спермы вырвались глубоко в горло. Солоноватая густая жидкость заполнила рот, и я едва успела сглатывать, чувствуя, как новая порция ударяет о нёбо.

Я кашлянула, часть спермы потекла по губам и подбородку, но он удерживал мою голову, пока не опустел полностью. Его член ещё несколько раз дёрнулся у меня на языке, и я сглотнула остатки, облизав головку языком.

Он откинулся назад, тяжело дыша, а я осталась на коленях перед ним, с влажными губами и бешено колотящимся сердцем, понимая, что только что перешла ту грань, назад за которую пути уже нет.

Андрей Борисович, тяжело дыша, наклонился и неторопливо поднял с пола трусы и брюки. Он натянул их на себя, застегнул молнию, поправил ремень и снова стал выглядеть так, будто ничего не произошло. Лишь румянец на лице и влажный блеск в глазах выдавали то, что несколько минут назад он потерял контроль.

Он опустился в своё кресло, откинулся на спинку и, наконец, произнёс:

— Хорошо, Анастасия… ставлю вам «отлично». — Его голос звучал ровно, но он так и не поднял взгляда, продолжая смотреть куда-то мимо.

Я, всё ещё сидевшая на полу на коленях, голая, с растрёпанными волосами и разгорячённым лицом, лишь улыбнулась. Медленно встала, собрала с пола свои вещи, подняла трусики, лифчик, юбку и блузку. Надевала всё постепенно, ощущая, как липкая сперма ещё тянулась во рту, а между бёдер оставалась влажность от его проникновения.

Он подписывал мою зачётку, не поднимая глаз. Казалось, ему самому было неловко за то, что он поддался искушению. Когда я протянула руку, он вложил в неё зачётку и тихо сказал:

— В следующий раз лучше готовьтесь.

Я не удержалась и хлопнула кулачками в воздухе, как ребёнок, получивший подарок.

— Спасибо большое, Андрей Борисович! — произнесла я, почти радостно. — Жаль только, что на нашем курсе больше не будет ваших пар.

Я улыбнулась ему в последний раз и легко, почти весело, вышла из кабинета, оставив за спиной душный запах лета, вперемешку с воспоминанием о только что случившемся.

Ставка на повышение. Глава 1.

Обычный будний день растекался по банковскому холлу тягучей какофонией человеческого недовольства. Голоса сплетались в единый гул раздражения – кто-то возмущенно выговаривал в телефон об огромной очереди, кто-то нетерпеливо постукивал каблуками по мраморному полу. Автомат по выдаче электронных талонов надрывно стрекотал, выплёвывая очередные номерки, словно пытаясь успокоить растущую толпу. За стеклянными перегородками холла монотонно гудели банкоматы – шелест купюр, щелчки клавиш, недовольные вздохи клиентов, обнаруживших на счету меньше денежных средств, чем ожидали.

Я стояла за своим окошком, механически пересчитывая очередную пачку пенсионных выплат. Передо мной сгорбился дедушка лет девяноста – руки его дрожали, когда он принимал конверт с деньгами, а глаза за толстыми очками светились благодарностью, которая резала по живому.

— Спасибо тебе, внученька, — проговорил он хрипловато, прижимая конверт к груди, словно самое дорогое сокровище.

Я натянула на лицо привычную маску вежливости – улыбка получилась такая же пластиковая, как табличка с моим