— Какая цыпочка? — спрашиваю я, когда нахожу его на заднем дворе в окружении развратных костюмов и нелепого реквизита.

— Ты — дерзкий, брат, мне это нравится. — Он хихикает. — Цыпочка, та, что на дне рождения, блондинка с огромным каре...

— О, Господи. Это — нет— от меня, — отвечаю я, помогая ему поднять коробку на другой конец комнаты.

— Чувак, она была горячей.

— Они все горячие, но у той были сумасшедшие глаза.

Он хихикает.

— Что это за глаза?

— Такие, которые говорят: «Я хочу жениться и родить тебе мини-детишек от стриптизера», вот такие сумасшедшие.

Он завывает от смеха.

— Значит, она лаяла не на то дерево.

Так оно и было.

— Так когда ты хочешь, чтобы я вернулся?

— Черт, чувак, если ты готов раздеться, я верну тебя туда сегодня вечером.

Я ухмыляюсь. Он уже должен знать, что я всегда готов сделать это.

— Я в деле.

— Но, предупреждаю, сегодня будет сумасшедшая ночь, Деб дважды забронировала нам девичники, а я согласился на рождественскую вечеринку лет сто назад и не записал это в книгу, так что будет безумно много народа.

Это классический Грифф. Удивительно, что ему удается поддерживать это место в рабочем состоянии.

— Чем больше, тем веселее.

Глава 4

Марго

Кажется, у меня только что лопнула одна из барабанных перепонок.

Целая толпа маминых старших подруг заявилась сюда около часа назад, и на каждой из них надеты нелепые розовые боа из перьев, соломинки в виде пениса на шнурах на шее и множество других поясов и значков.

Они выглядят так, будто их вырвало в отделе девичников в магазине скидок. Жестоко.

— Это так уморительно! — хихикает Бет, щелкая очередную фотографию моей мамы, наряженной в фату, подвязку и всевозможные атрибуты пениса, которые когда-либо производились.

Мне кажется, эти женщины проснулись этим утром и решили, что им снова двадцать лет.

Думаю, они также не обратили внимания на то, что мама уже замужем, и что им следовало бы устроить эту горячую вечеринку до того, как она свяжет себя узами брака, но их не переубедить. Это произойдет независимо от того, сколько я буду жаловаться, а пока что это чертовски много.

— Это уже что-то, — я вздрагиваю, когда один из них смеется ужасным, высоким тоном, напоминающим визг животного.

— Кто умер и забрал твою душу с собой? — она бросает на меня дерзкий взгляд. — Ты должна признать, что это довольно забавно. Твоя мама выглядит нелепо.

— С этим не поспоришь. — Я хихикаю, качая головой, пока она потягивает коктейль из соломинки в виде пениса и покачивает бедрами.

— Тебе нужен коктейль! — Бет пихает один мне в руки, и я с благодарностью принимаю его. Если мы собираемся участвовать в этом, мне понадобится алкоголь. Много алкоголя.

— Итак... Хотти-Мак-Хотнес где-то рядом? — спрашивает Бет, демонстративно оглядываясь по сторонам.

Честно говоря, я думала, что это будет ее первый вопрос, когда она войдет в дверь.

— Нет. — Я качаю головой. — Он уронил штаны перед моей мамой, поссорился с отцом, а потом сбежал. Весь день не возвращался.

— Твоей маме так повезло. — Она мечтательно вздыхает. — Он, наверное, делает приседания и ублажает женщин. Может, даже одновременно.

Я чуть не выплевываю полный рот своего напитка.

— О, Боже, неужели?

— Ты так и думала.

— Уверяю тебя, нет.

— У тебя есть его номер? Мы могли бы потом набрать его по пьяни.

У меня нет его номера, и сейчас я этому несказанно рада — звонить Луке, когда я нахожусь под воздействием знаменитых коктейлей Миранды, было бы полной противоположностью хорошей идеи.

В трезвом состоянии я едва могу сдерживать себя рядом с ним, каким бы дерзким и назойливым он ни был.

— Он стриптизер, Би, я бы и на десять футов к нему не прикоснулась.

— Ну, я бы точно не отказалась от стриптизера, просто говорю.

— Да! — кричит Вероника, одна из маминых подруг, подслушав наш разговор. — Пойдем к стриптизерам!

Господи Иисусе.

— Я не это сказала! — говорю я, но уже слишком поздно. Я произнесла это слово вслух, и теперь вселенная насмехается надо мной.

— Стриптизеры! Стриптизеры! Стриптизеры! — начинают скандировать они.

— О, это так здорово! — Бет держит свой телефон, снимая их на видео. — Мне нравятся друзья твоей мамы.

— Ни за что на свете я не пойду со своей мамой на стриптиз.

— Ты будешь делать то, что тебе говорят, тусовщица.

— Дамы! — восклицает Миранда, стараясь, чтобы ее услышали поверх их скандирования. — Какой бы я была лучшей подругой, если бы не записала свою девочку посмотреть на горячих парней, трясущих своими задницами... Угадайте, что, сучки? Мы идем к стриптизерам! — она танцует, когда делает свое заявление, и я не могу удержаться от смеха.

— Это буквально лучший день в моей жизни, — говорит Бет.

— Это буквально худший день в моей жизни. Я не буду смотреть, как моя мама танцует на коленях. Меня вырвет.

— Я присмотрю за ней, — Бет ухмыляется. — Может, даже куплю одного для себя; если они хоть немного похожи на твоего нового брата, то я в деле.

— Боже, я тоже, — думаю я, но не говорю, потому что ни за что не признаюсь в этом вслух.

Если я больше никогда не буду думать о твердом прессе Луки Эндрюса, это все равно будет слишком рано.

Мне отчаянно нужно отвлечься.

Может быть, эта ночь и есть то, что мне нужно. Может, мне нужно пойти и встретиться с какими-нибудь безумно горячими парнями, которые не являются моим новым сводным братом, и выпить еще около пятидесяти таких коктейлей, чтобы отвлечься от него.

Мама ловит мой взгляд и хихикает, ее щеки раскраснелись от волнения.

— Давай, Гоу-гоу, это может быть весело... — зовет она через всю комнату.

Я закатываю глаза.

— Ладно, — ворчу я Бет. — Я пойду, но, если какой-нибудь чувак сунет свой член в лицо моей маме, я уйду.

***

Нас усаживают за два столика прямо у входа, вплотную к сцене.

Ничем хорошим это не закончится, я это чувствую. Все закончится потно и неловко.

Девушки настаивают на том, чтобы такси остановилось по дороге, чтобы они могли снять наличные. Они долго обсуждали, куда лучше всего спрятать деньги, и я не помню, чтобы я так смеялась когда-либо.

Надеюсь, эти чуваки к этому готовы.

Я сажусь на самое дальнее от сцены место. Ни за что на свете я не стану одной из тех девчонок, которых тащат на сцену, чтобы все видели. Бет может это сделать; она в восторге от всего этого.

Она ухмыляется, садясь за стол с зажатой в руке кучей денег.

Я качаю головой, забавляясь, и пробую напиток, который мне дали по дороге.

Я уже чувствую коктейли, алкоголь согревает меня изнутри и раскрепощает.

Передо мной появляется еще один напиток, какой-то причудливый коктейль с кусочком фрукта и зонтиком, торчащим сверху.

Я делаю глоток и стону, наслаждаясь сладким фруктовым вкусом. Розовый джин. Это дьявольский сок. Ты даже не чувствуешь вкуса алкоголя в этих штуках, а потом, не успев опомниться, падаешь с лестницы.

— Выносите петуха! — кричит Бет, когда свет начинает гаснуть, и комната наполняется радостными возгласами.

Определенно, дьявольский сок.

— О, Боже! — я хихикаю. — Если ты не успокоишься, то в конце концов трахнешь стриптизера.

Она подмигивает мне.

— Знаешь, что, я только что добавила эту вкусную идею в свой список желаний.

—Я отведу тебя к врачу, когда ты подхватишь венерическое заболевание, — обещаю я ей.

— Спасибо, мам.

Начинает играть музыка, и, как бы мне не хотелось идти сюда с самого начала, должна признать, что это заставляет сердце биться. Я вибрирую от волнения, когда свет гаснет.

Бит затихает, и из-за занавеса выскальзывает высокий темноволосый красавчик. На нем уличная одежда, толстовка с капюшоном и серый свитшот. Все это очень похоже на «Супер Майка», и я очень рада этому. Он невероятно горяч.