Он подходит к моей кровати, увлекая меня за собой.

— Моя мать никогда в жизни не предпринимала политических шагов без соответствующей поддержки со стороны альянса. Родители Эвелин позаботились о том, чтобы корона досталась королеве Сибилле. Она даже выбрала лорда Алларда своим первым генералом, потому что семья лорда Алларда предложила ей союз с Францией. — Он похлопывает рукой по одеялу, и я сажусь рядом с ним. Он хватает меня за ноги и снимает с меня атласные туфельки, затем массирует мне лодыжки. Такой заботливый, такой любящий, что это причиняет боль. Мы не можем так существовать нигде в другом месте. Мы даже здесь не должны так существовать. — Если бы у нас был подходящий союз, и мы располагали необходимыми доказательствами, мы могли бы свергнуть Королеву Волков. Нет причин, по которым она пошла бы на это, если бы не стремилась к большей власти. К своего рода мировому господству. Пытаясь собрать армию из Укушенных людей… Это мрачно. Реально хреново. И, скорее всего, противозаконно. — Глаза краснеют. — Если это правда… мы должны остановить её, Ванесса.

Чёрт.

Моё сердце колотится всё быстрее и быстрее с каждой секундой, и я впиваюсь когтями в матрас. Похоже, во всём виновата королева. Похоже, у нас наконец-то появился настоящий подозреваемый.

Селеста, Уна, заключённые в темнице — инстинкт заставляет меня вздрогнуть. «Прислушайся к себе» — сказала Селеста, и я, наконец, прислушиваюсь. Мои кости знают, что это правильный путь.

Королева Волков.

Возможно, Эвелин провела здесь несколько месяцев, мучая меня своей алхимией и даже, возможно, обвиняя в государственной измене, но… она не убивала Селесту. Она не могла укусить меня. Эви, может, и отвратительна, но она не потеряла свою душу. Нет. Я думаю о девушке из рассказов Нетти, о девушке, которая ранила меня кинжалом в тронном зале. Эви защищает своих друзей и своё место при дворе. Они — всё, что для неё важно. Эви хулиганка, а не криминальный авторитет.

Королева Сибилла, с другой стороны, приговорила свою собственную сестру к смерти ради власти. Она, казалось, даже не оплакивала нашего инструктора.

— Альварес, — резко говорю я. — Ты думаешь…

— Это не совпадение, — сразу соглашается Син, не дожидаясь продолжения. — Инструктор Альварес любил бегать по пляжу. Он был убит на пляже. Должно быть, он был свидетелем части этого заговора. — Он поворачивается ко мне лицом на кровати. — Ты думаешь, это оно, Ванесса?

Мои кости кричат «да», и пульс у меня учащается, когда отдаётся в ушах. Все люди были похищены с пляжа, и каждый раз королева присутствовала там в том или ином качестве. Я — исключение, но остальные случаи… Она бросила их в темницу. Возможно, чтобы скрыть от остального двора их неверные действия, или, возможно, потому, что хотела, чтобы мы услышали, как их пытают. Королева использует нас как марионеток. Включая меня. Мы все всего лишь пешки в её игре. Только…

— Двор не будет заботиться о людях. — Я прикусываю нижнюю губу, размышляя. Собираю воедино всё, что могу. — Однако смерть инструктора… Мы могли бы обвинить её в этом. Двор скорбит о нём, о потере одного из своих людей. Это один из главных законов.

— Так и есть. — Син коротко кивает, будто что сделано, то сделано, и мы решились. — Нам просто нужно найти доказательства, и мы сможем осудить её. Мы должны сделать это в день зимнего солнцестояния, когда большинство знати мира прибудет сюда, чтобы стать свидетелями нашей Церемонии Вознесения.

— Ты уверен? — спрашиваю я его. — Она — твоя мать, и у нас может не получиться так, как мы планируем…

— Получится, — говорит он, и эти слова отдаются в моём сердце самой искренней правдой на свете. — Вместе мы лучше. Сильнее. Мы сможем это сделать, Ванесса. После стольких лет… Возможно, я наконец-то получу то, что мне нужно, чтобы спасти мир.

Он так сильно верит в то, что говорит, что у меня нет другого выбора, кроме как поверить ему тоже.

III

Возмездие Солнца

Мы с Сином некоторое время сговариваемся, прежде чем приступаем к осуществлению нашего плана, всегда в украденные часы посреди ночи. До Церемонии Вознесения остаётся всего две недели, и, хотя нам нужно как можно больше времени, мы также должны работать быстро.

Через две недели здесь соберутся королевы, герцогини, графы и баронессы, самые сильные оборотни в мире. Прямо здесь.

Если мы собираемся обвинить королеву Сибиллу в убийстве одного из её собственных оборотней и — в зависимости от её мотивов — в потенциальном стремлении запугать остальные шесть дворов каким-то заговором Укушенных людей, нам нужно, чтобы она была признана виновной в присутствии союзников. Союзников, которые смогут её победить.

Конечно, это означает, что нам нужны веские доказательства. Больше никаких записей в дневниках и квестов в подземельях. Если мы хотим поймать убийцу, то должны думать как убийцы. К сожалению, королева Сибилла по-прежнему не выпускает меня в Сент-Огастин из страха, что я убегу, из страха, что она потеряет ту силу, которую видит во мне. Но Син…

У Сина есть свобода бродить по городу, и сегодня вечером он ею воспользовался.

Уна расчёсывает мне волосы, пока я сижу на кровати, считая секунды с тех пор, как он уйдёт. После ужина, как только сядет солнце.

— Ты сегодня молчаливая, — говорит она. — Конечно, обычно это было бы отсрочкой, но молчание с тобой никогда не бывает добрым знаком.

— Я думаю.

Она отодвигает накидку, прикрепленную к ниспадающим рукавам моего платья. Алую, как розы, прозрачную и волнующую, как море. Она проводит расчёской из китового уса по кончикам моих кудряшек, заколотых заколкой.

— Как я уже сказала, нехорошее предзнаменование.

— Хм.

Она ударяет меня расчёской по голове, и я вздрагиваю.

— Если ты хранишь секреты, то там, откуда они взялись, их будет ещё больше.

— У меня нет секретов. — Моё сердце отбивает обманчивый ритм: «Ложь, ложь, ложь». Однако у Уны нет никаких талантов, поэтому она не может сказать.

— Надеюсь, что нет. Я бы предпочла, чтобы моя вторая нога была в норме.

Я вздрагиваю, но Уна прищёлкивает языком.

— Мы больше не будем дуться, — говорит она. — Мы решили это несколько дней назад, помнишь?

— Как у тебя дела? Я имею в виду, с тренировками.

Инструктор Шепард в свободное время помогает Уне тренировать ногу. Очевидно, у этого человека всё-таки есть сердце, и, судя по тому, как он часто и пристально смотрит на Уну, у меня