Тьфу, блин! И денег нет, чтобы ему дать. Счастливый пятачок в туфле не в счёт.

— Значит, пойду пешком, — процедила я.

Резким движением сорвала фату, отбросила её в сторону и зашагала прочь.

— Барышня!

«Да идите вы все!..»

— Катька! Стой, мерзавка!

Ага, вот и Кабаниха очнулась и из церкви выскочила. Надеюсь, у неё хватит ума не бежать за мной? Я не дралась со времён далёкого детства, но сейчас была морально готова втащить кому угодно.

— Екатерина! Подождите!

Мелихов? Хотя логично, ему нужны объяснения. И я, чувствуя себе обязанной их дать, нехотя остановилась. Обернулась к догнавшему меня графу, тяжело посмотрела ему в лицо.

«Ну, жду».

— Вы Екатерина Смольянова, верно? — Мелиховский взгляд по тяжести не уступал моему. — Родственница Марфы Ивановны?

— Приживалка в доме Марфы Ивановны. — У меня не было настроения к иносказаниям. — Вам угодно узнать, каким образом я оказалась на месте Лизы?

— Нет, — неожиданно ответил Мелихов. — Я в целом догадался, что произошло.

Ещё одно подтверждение, что граф — человек неглупый.

— Лучше скажите, куда вы идёте? — между тем закончил Мелихов, и я невольно задумалась.

Куда?

— В имение.

Больше ведь некуда. Хотя что после случившегося может сотворить со мной Кабаниха — думать не хочется.

— Вы уверены, что вам туда надо? — в унисон моим мыслям уточнил граф, и я вновь невольно почувствовала уважение к его уму и знанию людей.

Честно ответила:

— Не уверена. Но у меня только два пути: или туда, или топиться. Топиться я не хочу.

— Правильно, — с твёрдостью одобрил Мелихов. Немного помолчал, словно формулировал следующую фразу, и продолжил: — Екатерина… Простите, не знаю вашего отчества.

Как будто я его знала. К счастью, в памяти вдруг всплыло «Васильевна», и я повторила вслух:

— Екатерина Васильевна.

— Екатерина Васильевна, — склонил голову Мелихов. — Так вот, я предлагаю вернуться к каретам и отправиться в имение вместе. Вам — с Марфой Ивановной, мне следом.

Я наморщила лоб.

— Вы хотите что-то обсудить? С нами обеими?

— Да, — спокойно подтвердил Мелихов. — А заодно не допустить, чтобы на вас отыгрались за неизбежное.

«Настоящий дворянин, — не могла не оценить я. — Не то что всякие Дороховы».

И, не имея иного разумного выхода, согласилась:

— Хорошо, господин граф. Давайте вернёмся к каретам.

В конце концов, при нём Кабаниха и впрямь ничего мне не сделает. А пока суд да дело, может, получится и сбежать в более удобном и менее приметном наряде, чем платье невесты.

Глава 11

Когда мы приблизились к экипажам, уже собиравшаяся грузиться в карету Кабаниха так на меня посмотрела, что по спине мороз продрал, а живот инстинктивно втянулся.

«Оказывается, выражение "если бы взгляд мог убивать" — ни разу не метафора», — пронеслось в голове.

К счастью, барыня сразу же переключилась на стоявшего рядом со мной Мелихова, и я бы ни за что не поверила, расскажи мне это кто-нибудь, но на лице её отразилась виноватость.

— Господин граф, — не без заискивания начала она, — мне ужасно неприятно, что так вышло…

— Как и мне, — не самым вежливым образом прервал её Мелихов. — Потому я хочу обсудить случившееся с вами и Екатериной Васильевной.

— Ека… — Кабаниха не сразу поняла, что имели в виду меня. — Кхм. Не смею спорить, господин граф, но вы уверены, что Катька… Екатерина достойна этого разговора?

— Полностью уверен, — подтвердил Мелихов. — Потому предлагаю сейчас вернуться в ваше имение и всё обсудить. Взвешенно и без лишних чувств.

Обсуждать что-либо (тем более со мной) Кабанихе явно не хотелось. Но отказать она не могла и потому ответила:

— Разумеется, господин граф.

А затем, одарив меня ненавидящим взглядом, процедила:

— Садись.

Инстинкт самосохранения немедленно встал на дыбы: ехать в тесном пространстве кареты вместе с этой злобной мегерой?!

Однако выбора не было: к себе в экипаж Мелихов меня не пригласил. Видимо, даже после скандала в церкви для незамужней Кати подобное считалось жуть как неприлично.

Поэтому, чувствуя на себе горящие от любопытства взгляды до сих пор не разъехавшихся гостей, я молча забралась в карету. Забилась в дальний угол, морально готовая дать барыне отпор: хоть словесный, хоть физический.

Кабаниха с Прошкиной помощью тоже погрузилась в экипаж, вновь взглянула на меня, как на врага номер один, и, сквозь зубы пообещав:

— Ну всё, Катька. Доигралась, — громко крикнула: — Трогай!

Щёлкнул кнут, карета качнулась и под скрип рессор тронулась с места. Я выглянула в окошко: ехала ли следом открытая коляска Мелихова? И тут же получила злое:

— Сядь на место, зараза! Ишь, крутится! Полгода строго поста, триста рублёв пожертвования, чтобы замять дело, да больше тыщщи за празднество! Позор перед всеми соседями — год теперь языки чесать будут! Ох, Катька, да ты у меня каждое словечко, каждую копеечку трижды отработаешь!..

Я могла бы напомнить, что предупреждала: так и будет. И что идея была целиком и полностью Кабанихиной. И что если кого винить, то сбежавшую Лизу. Однако, разумеется, промолчала.

Чёрт с ней, с барыней, пусть грозит и ругается. Пока это лишь сотрясение воздуха.

Ехать до имения было около получаса, и всё это время Кабаниха костерила меня на все корки. А я молча пялилась в окно, стараясь абстрагироваться от вздорной спутницы, и размышляла, что же хочет обсудить с нами Мелихов.

Тоже потребует деньги за позор и нарушенный договор? Но для этого моё присутствие не требуется. Предложит другой вариант возмещения ущерба? Опять же, я для этого зачем? О браке вон чисто с Кабанихой уславливался, Лиза его только по фотографии знала.

«Странно это всё. Но чем бы разговор не закончился, в имении мне оставаться нельзя. Как только Кабаниха лишится сдерживающего фактора в лице графа, отыграется по полной. Хорошо, если просто низведёт до уровня дворовой девки, как грозится, — так хоть сбежать получится. А вот если