Ты устал настолько, что желаешь лишь получить покой и конец земных страданий.

— То есть нам надо вывести ее из депрессии? — Харпер помог Дэн. Если бы не он, она бы и правда дошла… ну, не до крыши. Она бы скорее наглоталась таблеток. Поэтому она так и не разрешила никому убить его за то, что он предал ее и травил.

— Смерть без эмоций? Без души? Вывести из депрессии? Ну, удачи, — рассмеялся Алекс. Харпер недовольно сощурилась, хоть и понимала, что отец прав. Чтобы захотеть жить, надо полюбить эту жизнь. Снова испытывать эмоции, счастье, видеть прекрасное. Влюбиться в самого себя. Найти цель, которая зажжет тебя изнутри. Что поможет той, у кого нет души? Даже никакие препараты тут не спасут.

Харпер запустила пальцы в волосы, борясь с усталостью и отчаянием. Жутко хотелось в душ, так сильно она вспотела, а еще больше — не думать.

— Я любила тебя когда-то, — тихо сказала она то, что тревожило с начала встречи. Подняла глаза на отца. — А ты меня бросил. Следил. Знал, насколько мне плохо. Даже когда я хотела с крыши прыгнуть, ты не пришел.

— Она бы убила меня, и ты это знаешь. Так же, как убила Прасковью. Этого ты хочешь? Увидеть меня в гробу?

— Ты трус.

— Зато живой трус.

Повисла тишина. Алекс уставился на обложку книги, нервно кусал губу, пока Харпер не сводила с него задумчивых глаз, пытаясь распутать клубок чувств. Не получалось.

— Что ты знаешь про Кейлуса? — прервал молчание Деймонд. Алекс вздрогнул, тряхнул плечами.

— Мирослава помогла мертвым взять его в плен. Убедила, что баланс нарушился, чтобы он поверил, что остров Мук скоро перестанет сдерживать мертвых. Надеялась, что сумеет использовать его, планировала встать во главу его сообщества и править из тени, но они поругались и довольно сильно.

— Так баланс в норме? — недоверчиво спросила Харпер. Она вконец запуталась. — Но Фрея умирает раньше срока! Все говорят, что ей бы еще жить пару сотен лет, но Кейлус заявил, что она не дотянет до апреля!

— Фрея умирает? Жаль. Очень жаль. Она славно правила Мунфолом, — расстроился Алекс. — А Сигрид не сказала мне. И я не могу дать вам ответ.

Харпер взяла Деймонда за руку. Находиться в душном кути стало невыносимо. Если до этого она рассматривала вариант остаться на ночь, то теперь готова в полной темноте нестись обратно в город.

— Что ты знаешь про первых избранных? — спросил Деймонд.

— Много знаю, — спокойно ответил Алекс. Усмехнулся. — Убитая девушка — моя сестра. Тетя Анна, помнишь?

— Она же… м-м, авария? Я не помню ее, по правде.

— Верно. Тебе было всего четыре года, когда она умерла. Ее убила Мирослава лично. А второй избранный… ох, вы правда не знаете? Это твой отец, Деймонд. Это же очевидно!

Харпер и Деймонд встретились взглядами. Она покрылась мурашками, едва сдержала нервный смех, настолько все запуталось. Не хотела быть героиней «мужское-женское»? Пожалуйста. Добро пожаловать на «пусть говорят»! Выносите искусственные слезы!

— Это точно? — не поверил Деймонд, уставился на Алекса. Тот кивнул.

— Я участвовал в той заварушке. Искал свитки. Мирослава быстро поняла, что та пара слишком слаба и не сумеет совершить ритуал: умрут раньше, истощенные, чем закончат его. Поэтому запустила свое сердце (она убила пятьдесят человек ради этого!), родила тебя. Выбрала меня своим мужем, ведь я был связан кровью с первой избранной. Судьба Деймонда была предрешена: его отец был избранным, кто как не он должен был унаследовать это бремя? Поэтому вы гораздо сильнее первых избранных.

— Но мне было уже четыре года, когда она убила Анну!

— Именно. Она искала способ обнулить их избранность. Не сумела. И пошла на крайние меры.

— Не понимаю. — Харпер покачала головой. Замерзла изнутри, покрылась холодным потом, с такой простотой говорил Алекс об ужасных вещах. Об гибели собственной сестры! — Она убила пятьдесят человек, чтобы запустить свое сердце, но не захотела убить парочку избранных? Серьезно?

— Не поверишь, но ей нравится мир Солнца. Она все делает с холодным расчетом. То, что ей необходимо. И сейчас у нее достаточно сильная пара, которая сумеет убить ее! Боги, зачем вы поженились⁈

— Потому что любим друг друга! Тебя это не касается! — закричала Харпер.

— Касается! Мой план был просто убить второго избранного, когда вы найдете нужный свиток! Чтобы освободить тебя от этого бремени! Я видел хаос в прошлый раз! И не желаю, чтобы ты стала частью подобного!

— Ты⁈ Убить⁈ Метнул бы в него кинжал, прячась в монастыре⁈ Заплатил бы Сигрид⁈

— Я бы вышел отсюда ради такого дела! Я люблю тебя!

— А я тебя ненавижу! — Харпер вызвала кинжал, в ту же секунду кинулась на отца. Мгновение, она уже сидела на нем, прижимая к полу, приставив сталь к его горлу. — Тронешь моего мужа, я разрежу тебя на мелкие части! Понял⁈

— Веснушка, тихо, — ласково сказал Деймонд. Осторожно стащил ее с Алекса, прижал к груди, нежно погладил по руке, которой она сжимала кинжал с такой силой, что побелели костяшки. — Мы в монастыре, помнишь?

— Да плевать! — завопила она, откинула кинжал, закрыла лицо ладонями. Вот и разобралась, что так клокотало в груди: ярость. Та самая, что она подавляла годами, мучаясь от вопроса «почему ее бросили?».

— Не трону я твоего мужа. — Алекс сел, растер ушибленную грудь. — Не посмею лишить тебя близкого человека. Но это было бы лучшее решение, и ты это знаешь.

— А как же наш мир⁈ Хочешь еще одно цунами⁈ Спорим, в этот раз оно смоет тебя⁈

— Веснушка, успокойся, это ничего не изменит, — прошептал Деймонд на ее ухо, она чуть расслабилась в его руках, привалилась к его торсу, часто дыша. — И в чем план? Ну, убьешь ты меня, Харпер перестанет быть избранной. Мирослава создаст новую пару. Следуя логике, это точно будет ребенок Харпер. Твоей дочери. И?

— Да плевать мне на всех. На тебя. На будущее. Кто там умрет, а кто нет. Меня волнует только дочь, — процедил Алекс.

Харпер хотела плюнуть ему в лицо, настолько лицемерно он говорил. Притворялся, что любил ее, а сам сбежал на край земли, забыл, не писал, игнорировал долгие годы,