Я жмурюсь от удовольствия и сама к нему ближе придвигаюсь, чтоб обнять.

Мы засыпаем бок о бок, прямо поверх нерасстеленной постели, укрывшись лишь уголком покрывала. Но мне тепло и спокойно в его руках.

***

Утром, чуть свет, я уже на ногах. После сна такого, теплого и глубокого, чувствовала я себя отдохнувшей и готовой к великим свершениям.

Вилен вместе со мной проснулся. Уже в третий раз заплел мне косу… Может фетиш у него такой странный? Похоже, то станет нашей традицией утренней. Да и получалось у него ладно. Даже боязно было спрашивать, где научился.

Хотя…

На вопрос мой Вилен как-то странно растерялся, в затылке чесать принялся. А я чуть было и не пожалела, что спросила.

– Да погоди ты, – остановил, когда я уже хотела замять это дело и спуститься вниз с мансарды. – Ты только… Ай, ладно! В общем, кобылка у меня была, грива длинная, стричь было жаль, а ей мешало… Вот и пришлось учиться.

Я глазами на него захлопала. Ну сказать кому – не поверят.

– Но у тебя волосы лучше, – добавил напоследок.

– Спасибо и на этом, – рассмеялась. – Пойдем уже.

Внизу уже Дулься с Касей были, в кухне возились у плиты. Я еще вчера заприметила, что Каська с нашей простой кухаркой очень ладно стали общаться.

– Доброе утро! – звонко поприветствовала девочка, а сама на Дульсю косится. Видать, та ей велела не робеть и нас погромче встретить.

Мы с Дульсей переглянулись, обе понимающе. Хорошая она все-таки женщина.

– Доброе, Касенька, – я мимо проходя по плечику ее погладила, пусть привыкает, что руки и ласковые бывают.

Вилен следом зашел и с девочкой разговор завел. А Дульсинея меня в сторонку позвала.

– Я тут подумала, – говорит, а сама-то передник в руках жмет. Я подгонять не стала. Видать, что-то важное хочет сказать. – А пусть бы Кася у меня в комнате и осталась? У меня места много, для второй кровати точно найдется. Я ей и ширмочку сделаю, будет отдельный закуток. Что ей с мальчишкой вместе в комнате жить? Он может и друзей привести захочет, а там куклы с рюшами…

Я на нее смотрю, а сама думаю, как же судьба все ладно складывает? Мне порой даже жутко становилось, что так все выходит. Думали ведь, как их с Боди развести отдельно, да пока придумать не успели. А тут все и решилось.

– Кася, – я девочку позвала. Та встрепенулась, на меня глянула. – Скажи-ка, а нравится тебе с Дульсей в комнате жить?

Девчушка на кухарку нашу быстро глазками стрельнула, точно ее на чем нехорошем поймали. А после – на меня. Едва ли с не вызовом во взоре.

– Дульсинея хорошая, она мне зайку залатала, – защищать ее пытается что ли?

Я поближе к ней подошла, на скамью рядом села.

– Я знаю, что хорошая, – за руки ее взяла. Малышка надулась с чего-то, смотрит с опаской. – Я ведь потому спрашиваю, что Дульсинея предлагает тебе с ней в комнате остаться. А Боди напротив жить станет. Будешь к нему ходить, когда захочешь.

– А можно..? – смотрит то на меня, то на нее, глазами хлопает.

– Как ты сама захочешь.

– Я хочу!

Вот и решили.

И сдается мне, что и одинокая в свои немолодые годы Дульсинея теперь свое маленькое юркое счастье обретет.

Закипел чайник и мы сели завтракать. А после принялись за работу. Вилен и тот помогал сегодня с выпечкой.

Тесто уже поднялось, его Лита с девочками поздно ночью ставили. Чтоб к рассвету готово было. Кто вчера задержался – сегодня попозже придут, так решили. Зато и выспаться все успеют.

Скоро Анфиса с Марфой подошли, мы стали лепить пироги. Что-то уже в печь отправляли, а после на прилавки выставляли. Витрины к открытию должны быть заполнены.

Близился час, когда двери нужно распахивать, а через час с открытия и распорядители подтянутся…

Я вышла в зал, чтобы в последний раз все осмотреть. Дулься со мной.

Светло, выпечкой пахнет и деревом. Все чистенько, уютно. Благостно так.

Ну, с Богом…

Глава 25.3

– Открываем? – Гасти стоял у входной двери и поглядывал на улицу через матовое стеклышко.

– Открывай, – я махнула рукой.

Час был ранний, когда мы распахнули двери. В листовках-то, что на площади раздвали и вешали на столбах по моему поручению распорядители, указан был более поздний час. Но мы рассудили, что ежели открыться именно к тому времени, то можно и толпу сразу встретить. Зачем лишняя сумятица?

Потому и открылись пораньше. На улице еще тихо было. Соседние лавчонки-то даже не собирались еще ставни раскрывать.

Я стояла за стойкой, сердце колотилось так, будто готовилось выскочить из груди. Даже и не думала, что переживать так стану. Дульсинея, не лучше меня, рядом складывала в треугольник салфетки. Уже, наверное, двадцатую кряду. Похоже, ей так спокойнее было, когда руки заняты.

В витринах золотились свежие пироги, ароматные булочки и сладкие плюшки. Аппетитно, что мне самой перекусить захотелось. Хоть бы и позавтракала нормально…

Первым зашел сосед, дядька Френан. Покосился по сторонам, принюхался.

– Доброго утра, соседушка, – подбодрила его добрым голосом.

– Доброго, Ниночка, – мы с ним лишь вскользь знакомы были. Здрасте-досвидания. Он торговал поношенной одеждой через два дома от нашей таверны. – Открылись, наконец, как погляжу.

– Как видишь. Ты проходи, не стесняйся.

Он немного попереминался с ноги на ногу, словно неловко ему было. Человек-то простой. Похоже, не привык к такому убранству.

– Как у вас тут все переменилось, – он все же прошел к витринам, а как взглянул, так глаза его округлились. – А цены-то!?

Я даже и сама переполошилась. Неужель где ошиблись? Но Френан тут же мои опасения развеял:

– Почти те же, что и прежде были! На площади-то не сильно дешевше!

– Наши пирожки всем по карману, не переживай, Френан, – уверила я его. – Выбирай, какой на тебя смотрит.

– А можно... вот этот пирожок с капустой?

– Конечно! – я так обрадовалась первому покупателю, что чуть не сунула ему сдачи больше, чем надобно.

А дальше все закрутилось, словно карусель на ярмарке. Так же ярко и радостно.

За