И аккурат на этой преисполненной раздражения мысли дверь в курительную комнату снова отворилась.

— Добрый вечер, господин Эйнсли.

Родрик замер, неверяще глядя на вошедшего. Мэриан послала своего управляющего? Этого хмурого и откровенно неприятного типа?

— Добрый. — Родрик машинально приосанился. — Что угодно леди Каннингем?

— Ничего. — Тёмный взгляд визитёра был непроницаем. — Угодно мне: чтобы Безликий вернул долг за спасение его шеи от виселицы.

Сказать, что Родрик опешил, значило бы сильно преуменьшить. И должно быть, от неожиданности спустил наглецу его дерзость.

— Не знал, что Мэриан делится подобным со слугами, — процедил он наконец, и в глазах колдширского управляющего плеснул гнев.

— Леди Каннингем, — жёстко поправил он и без желания пояснил: — Нет, она сохранила вашу тайну. О том, кто скрывается под маской, я догадался сам.

Однако.

— Весьма похвально, — сквозь зубы ответил Родрик, досадуя, что не сообразил сразу всё отрицать. — И что же конкретно требуется от Безликого?

— Две-три шашки динамита, — последовал хладнокровный ответ, — и ночное нападение его банды на лагерь инспектора Трейси в дюнах. Бескровное: задача ваших людей — просто отвлечь полицейских от хижины, где заканчивается подземный ход.

Родрик, шокированный второй раз за столь короткое время, по-рыбьи открыл рот, закрыл и сердито вспыхнул, поняв, как нелепо выглядит.

— Какой лагерь? При чём здесь инспектор? И с чего вы взяли, будто у Безликого есть динамит?

— Не осталось? — Визитёр нахмурился, пропустив мимо ушей все вопросы, кроме последнего. — Я полагал, для подрыва особняка Камерона вы приобрели взрывчатки с запасом.

Родрик гневно раздул ноздри и вибрирующим, опасно низким голосом приказал:

— Объясните, что происходит!

Его рык не произвёл на управляющего заметного впечатления. Он слегка повёл плечами и сжато изложил, чем занят в дюнах инспектор Трейси.

— Ясно.

Чтобы обуздать эмоции, Родрик отвернулся и подошёл к окну. Тяжело опёрся на подоконник: выбора не было. Долг или не долг, оставить Мэриан без защиты он не мог. Родрик принялся крупными мазками набрасывать в уме план операции, и визитёр, словно читая мысли, напомнил:

— Без жертв. Леди Каннингем не простит, когда узнает.

— Это бой, а не увеселительная прогулка, — раздражённо бросил Родрик через плечо.

— Это отвлекающий манёвр, — резко парировал управляющий. — Цель операции: подорвать ход, а не нажить ещё больших проблем с полицией.

Родрик презрительно скривился: полиция, ха! Однако вместо неуместного спора по-деловому спросил:

— И кто будет сапёром?

В прошлый и единственный раз динамитом занимался он сам: слишком опасное дело, чтобы доверить его кому-то ещё. Но сейчас из-за раны…

— Я.

Родрик повернулся:

— Вы?

— Я.

Их взгляды скрестились, как шпаги.

— Да кто вы такой, будьте вы прокляты? — наконец выплюнул Родрик.

— Джеймс Райли. — Визитёр хранил абсолютное хладнокровие. — Так Безликий возвращает долг?

— Разумеется! — Это было почти оскорбление.

— Тогда мне нужны перо и бумага, чтобы объяснить план операции.

Умей Родрик расстреливать взглядом, наглец уже напоминал бы решето.

— Хорошо. Идёмте в кабинет.

Глава 73

«Райли!»

Отчего-то я ни секунды не усомнилась, что он в этом замешан. Метнулась от окна к двери, но замерла, взявшись за ручку.

Куда я побегу? В дюны? В ночной сорочке? Надо будить слуг, если они ещё не проснулись, запрягать карету… Да и что я смогу сделать там, на берегу? Чем помочь? А главное, кому?

Тогда идти в кабинет? Но в подземный ход больше не попасть, к тому же он наверняка засыпан окончательно: не просто же так дрожала земля.

Выходит, надо ждать утра и уже тогда вытрясти из «господина управляющего» все подробности его ночных похождений.

— Да я рехнусь от беспокойства, — пробормотала я. Крепче сжала пальцы на дверной ручке… И отпустила.

Не стоит бродить по ночному замку без света и в одной сорочке. А вот со свечой и в капоте — почему бы и нет?

«Увидит кто-нибудь, столько пищи для свежих сплетен появится, — мысленно бурчала я, крадясь на половину прислуги. — И чего мне в спальне не сидится, а? Райли в комнате сто процентов нет, он подвиги совершает…»

«Если не подорвался в тайном ходе», — шепнул внутренний пессимист, и я машинально вцепилась в воротник капота свободной от свечи рукой.

Пусть только попробует подорваться, я ему… Я… С того света достану и мозг вынесу в лучших традициях сварливой жены, вот! И вообще, с ним не может случиться ничего плохого: я не разрешала!

До хруста сжав зубы, словно этим можно было отогнать дурные мысли, я ускорила шаг и вскоре уже стояла перед дверью в комнату управляющего. Как в своё время я не захотела сидеть в кабинете Грира, так и Райли не стал занимать его спальню, выбрав угловую комнату на первом этаже — вроде бы рядом с прислугой, но в то же время отдельно.

Не давая себе времени на раздумья и сомнения, я коротко стукнула в дверь. Досчитала до пяти минут тишины и решительно потянула за ручку. Разумеется, Райли мог запереть комнату, и тогда бы мне пришлось возвращаться и до утра шататься по гостиной, как разбуженной посреди зимы медведице.

Однако, на моё счастье, комната была открыта. Я тенью просочилась внутрь, бесшумно прикрыла дверь и повыше подняла свечу, освещая невеликое пространство.

Комната была обставлена аскетично, если не сказать бедно. Узкая кровать, без единой складочки застеленная тонким шерстяным покрывалом, стол, стул, платяной шкаф, в углу — тумбочка с принадлежностями для умывания. Словом, всё полностью в характере Райли.

Я поставила свечу на стол и присела на край стула, натянутая как струна. Поёжилась (в комнате было свежо), обхватила себя руками, защищаясь то ли от холода, то ли от тревоги.

«Надеюсь, он скоро вернётся».

Тихо текли минуты, летняя ночь оплавлялась, как воск свечи.

Сначала я просто сидела за столом, затем поставила на него локти и подпёрла ладонью щеку, затем и вовсе легла на скрещённые руки.

«Ну где же его носит? — ворочалось в голове. — Ох, скорее бы рассвет, чтобы можно было с чистой совестью собраться и поехать в дюны! Вдруг ему нужна помощь, а я здесь сижу, ничего не…»

Из коридора послышался тихий шум, осторожно повернулась дверная ручка, и я поспешно вскочила на ноги.

— Леди Каннингем? — Замерший на