Элеонора скользнула по нему взглядом.

— Не вздумайте привыкать. Здесь у всех острые языки.

— Это уже заметно.

— И как? Пугает?

— Наоборот.

— Конечно. Вы же один из тех мужчин, которым всё кажется увлекательным, пока не ударит по самолюбию.

Он посмотрел на неё долго.

Спокойно.

Потом сказал:

— А вы одна из тех женщин, которые бьют по самолюбию с поразительной точностью.

— Это опыт.

— И талант.

Клара, которая, по идее, уже должна была исчезнуть, театрально поднялась.

— Всё. Я ухожу. Я не железная. Я сейчас или начну аплодировать, или полезу с советами, а это уже будет перебор даже для меня.

— Иди, — сказала Элеонора.

— Уже иду. Но учтите, если завтра вы оба будете делать вид, что ничего не произошло, я начну орать.

— Ты и так часто орёшь.

— Но завтра это будет идейно.

Она ушла, прихватив свою тетрадь, а заодно и последнюю лепёшку.

Наступила тишина.

Не неловкая.

Хуже.

Тёплая.

Элеонора сидела, положив ладони на стол, и смотрела на лампу. Свет дрожал в стекле, на столе лежали крошки, за окном шелестел сад. В доме где-то стукнула дверь, затихли шаги.

Натаниэль сидел рядом.

Слишком рядом.

Достаточно, чтобы она чувствовала его тепло даже без касания.

— Вы молчите, — сказал он наконец.

— Я думаю.

— Это опасный момент?

— Для вас — возможно.

Он чуть повернул к ней лицо.

— Настолько?

Она посмотрела на него прямо.

— Да.

Пауза повисла между ними медленно, как тёплый воздух над свечой.

— Тогда, может быть, скажете, о чём именно вы думаете, чтобы я успел подготовиться?

Элеонора тихо усмехнулась.

— О том, что вы появились в моей жизни в момент, когда у меня и без того было слишком много проблем.

— А теперь их стало ещё больше?

— Нет. Теперь они стали… интереснее.

Он не отвёл взгляд.

— Это звучит опаснее, чем вы думаете.

— Я это уже слышала.

— От кого?

— От себя.

На этот раз улыбка всё-таки появилась у него на губах. Не насмешка. Не снисхождение. Просто тёплая, сдержанная улыбка человека, которому хорошо в этом моменте и который это не скрывает.

И вот от этого у неё внутри снова всё сдвинулось.

Совсем не вовремя.

Очень не к месту.

Но уже — неизбежно.

Он протянул руку.

Не к её лицу. Не по-хозяйски. Просто положил ладонь рядом с её ладонью на столе.

Ждал.

Элеонора смотрела на его пальцы секунду, другую, потом медленно перевернула свою ладонь и сама коснулась его руки.

Тихо.

Просто.

И от этого стало ещё тише.

— Это уже не очень похоже на осторожность, — сказала она.

— Вы хотели осторожности?

Она подумала.

Честно.

— Нет.

— Тогда я всё делаю правильно.

— Не спешите так радоваться.

— Уже поздно.

Она усмехнулась.

Но руки не убрала.

А потом и вовсе позволила ему наклониться ближе, а себе — тоже.

И когда он поцеловал её на этот раз, это уже не было ни случайностью, ни вспышкой, ни слабостью.

Это было решением.

Тёплым.

Глубоким.

Взрослым.

Не отчаянным, а спокойным в своей неизбежности.

Она ответила не сразу, а потом — полностью, уже не думая, как выглядит со стороны, не считая, не контролируя. Просто потому, что впервые за долгое время ей хотелось не защищаться, а быть рядом.

Когда они всё-таки отстранились, она не отвела глаз.

— Только не вздумайте теперь стать самодовольным, — тихо сказала она.

— Уже поздно, — повторил он с тем спокойствием, за которое его и хотелось временами придушить.

— Вы ужасный человек.

— И всё же вы меня поцеловали.

— Это была временная слабость.

— Отлично. Тогда я надеюсь на рецидив.

Элеонора фыркнула и всё-таки убрала руку.

— Идите спать, мистер Хардинг, пока я не передумала.

— И вы правда передумаете?

Она поднялась из-за стола.

— Нет. Но вам об этом знать необязательно.

Утро следующего дня началось не с работы.

С письма.

Том принёс его ещё до завтрака, растерянный и подозрительно аккуратный.

— Из города, мэм.

Элеонора взяла конверт, сразу узнав почерк Белла.

Клара, уже сидевшая за столом с чашкой, оживилась.

— Что там? Суд? Скандал? Свежая кровь врагов?

— Ты по утрам отвратительно бодра, — заметила Элеонора.

— Это талант.

Она вскрыла письмо.

Белл, как обычно, не растекался мыслью.

«Мисс Дэвенпорт. Вчерашние новости пошли дальше, чем мы ожидали. Ваш бывший супруг и его мать пытаются оспорить не столько развод, сколько вашу вменяемость и способность вести хозяйство. Это бесполезно, но шумно. Кроме того, настоятельница святой Агнес не ушла добровольно. Вмешательство властей назначено на сегодня. Ваше присутствие было бы уместно, если вы хотите закрыть вопрос окончательно. Э. Белл.»

Элеонора дочитала и подняла глаза.

Клара уже ждала.

— Ну?

— У нас ещё один хвост.

Натаниэль, вошедший как раз на последних словах, остановился у двери.

— Какой?

Она протянула ему письмо.

Он прочёл быстро.

Лицо не изменилось, но взгляд