Я долго стояла у раковины, глядя в зеркало: лицо бледное, глаза огромные.

Всё утро я провела как во сне: пила воду, лежала, старалась ни о чём не думать. Съела яблоко — и, как ни странно, мне полегчало. А потом… Не может быть. Мысль пришла внезапно, будто кто-то шепнул её изнутри. Я сжала пальцы в кулаки. Всё совпадало — сонливость, дурнота и слабость.

— Что же мне теперь делать… — прошептала я.

Я поднялась, быстро оделась, нащупала в сумке кошелёк — внутри ещё оставались наличные. Я тихо вышла из номера, пока папа разговаривал с кем-то по телефону в спальне.

На улице моросил мелкий дождь. Ближайшая аптека уже была открыта. Дежурила молодая девушка: она пробила покупку — тест, бутылку воды и шоколадку для вида.

Я вернулась так же незаметно в наш номер, зябко поёживаясь под капюшоном. Ванная всё ещё была наполнена паром и зеркало запотело, потому что я забыла включить вытяжку.

Я развернула упаковку и прочитала инструкцию. Минуты ожидания тянулись вечность. Я стояла, глядя на полоску, и вдруг перестала дышать.

Две линии.

Мир будто замер. Я сидела на полу в ванной комнате, прижимая колени к груди, и смотрела на тест в дрожащих руках.

Глаза защипало. Я не знала, радоваться или бояться. Всё внутри отзывалось теплом — и ужасом одновременно.

Кай… дети…

Ночь я провела без сна: крутилась в постели, вспоминая каждое его прикосновение, взгляд, поцелуй.

Я понимала: скрыть это не получится. Рано или поздно придётся сказать отцу. Но как он отреагирует? Он, который ненавидит оборотней и считает их животными.

Внутри зарождалось решение — страшное, но единственно возможное.

Проснулась я затемно, чемодан был наполовину уложен с вечера: я добавила несколько платьев, документы, деньги, которые я сняла со счёта в банкомате в лобби гостиницы. Руки дрожали, когда я захлопнула застегнула чемодан и подкатила его к двери.

Если отец откажется от меня — ну что ж, значит, я уйду. Останусь одна. Но я всё равно должна сказать ему правду. Я больше не исчезну, как тогда. Слишком хорошо помню боль в его взгляде… и слёзы. Ни за что не позволю ему снова пройти через это. Лучше пусть ненавидит меня.

Отец уже позавтракал, и сидел в кресле, читая новости на планшете, но, увидев меня, сразу поднялся и улыбнулся:

— Дочка… ты пришла. Садись, — голос отца прозвучал мягко. — Завтрак готов.

На столе стояли тарелки с кашей, свежий хлеб, чайник источал лёгкий аромат чабреца. Желудок сжался от одного вида еды — есть я не могла, к горлу подступила тошнота.

— Спасибо, папа, — тихо сказала я, опускаясь на край стула. — Но я не голодна.

Он нахмурился, хотел что-то сказать, но не стал настаивать. Просто сел рядом и, как в детстве, взял мою ладонь, крепко сжимая в своей широкой руке.

— Спасибо, что не мучил меня расспросами, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но теперь я должна рассказать тебе правду.

— Я люблю тебя, Ника, — перебил он тихо. — Знай это, прежде чем начнёшь. Что бы ни случилось. Я понимаю, с тобой произошло что-то страшное. Когда я нашёл тебя… — он вздохнул, — у тебя была кровь в волосах и на шее. Но это была не твоя кровь.

Я вздрогнула.

— Откуда ты знаешь?

— Я отдал платье, в котором тебя нашёл, на экспертизу. Кровь оказалась мужской. И… необычной. ДНК не совпала с человеческим. Мне пришлось щедро заплатить одной независимой лаборатории, чтобы это не попало в отчёты. Так что если это сделали оборотни… Если из-за них ты пострадала, — его голос стал жёстким, в глазах блеснул холод. — Я найду их. И уничтожу. У меня достаточно и средств, и власти. Моя корпорация MoreTech Industries не зря называется оружейной империей.

Он говорил с такой уверенностью, что у меня по спине пробежал холодок.

— Папа… — выдохнула я, собираясь с духом. — Я должна тебе кое-что рассказать. Но боюсь… боюсь, что ты отречёшься от меня.

Он развернулся ко мне, обеими руками обхватил мои плечи и заглянул в глаза.

— Ника. Я твой отец. Я не отрекусь. Никогда.

Я судорожно вздохнула, на глаза навернулись слёзы.

— Пап… Знай, что я люблю тебя. Давай я начну с того момента, как выбежала из гостиницы…

Глава 39

Кай

Я стоял на вершине холма. Ветер хлестал по лицу, внизу туман клубился над лесом, и только Луна была свидетельницей моей муки.

Полтора года я искал её — рвал лапы в кровь, обегал северные леса, вдыхал запахи в городах людей и среди поселений оборотней. За год и шесть месяцев — ни единого следа. Айлунна. Моя истинная. Моя волчица.

В груди зияла пустота, и только вой рвался наружу. Я запрокинул голову и завыл — длинно и отчаянно. Голос катился над лесами, эхом отражался от скал и уходил туда, где, может быть, её душа услышит меня.

Мы с дедом перерыли полстраны. Его бойцы шаг за шагом прочёсывали территории. Он поддерживал меня, но было не просто каждый раз возвращаться с пустыми руками.

Пару раз в год я приезжал в Редгрейв повидаться с Арсеном и… с Альриком.

Арсен взрослел, менялся. Полгода назад, когда ему было всего шесть, я заметил, что взгляд у него стал другим — слишком серьёзным для мальчишки. В нём появилось то сосредоточенное упрямство, которое раньше я видел только у взрослых. Он всё ещё смеялся, мог устроить возню с подушками или собирать Лего в детской, но стоило заговорить о семье как глаза становились стальными, а голос — резким. Настоящий альфа-волчонок. Он дерзил и старался держаться независимо. Сын своей матери — Айлунны, думал я каждый раз, и сердце сжималось от гордости… и боли утраты одновременно.

И каждый раз, возвращаясь домой на север один, я снова и снова спрашивал себя: где она? жива ли? слышит ли мой зов?

В этот раз Альрик сам вызвал меня. Его голос по телефону звучал странно — растерянно и зло одновременно.

Когда я приехал в Рэдгрейв, он уже ждал меня в кабинете: за тяжёлым дубовым столом, заваленным папками и отчётами. Взгляд его был усталый, напряжённый, как у человека, который слишком долго держался и вот-вот сорвётся.

— Со мной недавно связался Александр Морель.

— Оружейник с юга? — уточнил я.

— Да. Предлагает слишком выгодную сделку — настолько, что отказаться почти невозможно. Этот хитрый лис, как всегда, умело дёргает за нужные струны.