― Лаиса, ― начинает он, нервно сжимая бархатную коробочку в кармане, где лежит кольцо с рубином, на которое он копил почти целый год ― с того дня, как познакомился и влюбился в эту шикарную драконицу. ― Этот год был…

― Таким веселым! ― перебивает она, играя вилкой. ― Правда, мне было немного неловко от того, что мой кавалер бесконечно пропадает в теплицах, весь пропах мятой и лавандой, а не серой и пламенем. Но ты же так стараешься и в будущем, наверное, что-то изменится… правда?

Она тянется через стол и треплет его по руке с таким видом, будто жалеет неудачливого ребенка.

Сердце начинает неровно биться. Лаиса говорит все это так мило, кокетливо и не хочется верить, что она пытается его задеть. Хотя кто, как ни она, знает, как он переживает из-за своего будущего, которое связано с травами, цветами и отварами, а не борьбой и демонстрацией силы, к чему он всегда стремился.

― Я говорю серьезно. Я хочу связать с тобой свою судьбу… ты станешь моей женой?

Он достает бархатную коробочку и открывает ее. Камень переливается в свете люстр и словно горит красным пламенем.

Лаиса замирает. Ее наигранный восторг испаряется, сменяясь растерянностью, которая медленно сменяется выражением брезгливой жалости.

― О, Сайрен… Милый, наивный Сайрен. ― бормочет она, глядя куда-то мимо него. ― Ты правда думаешь, что это возможно?

Он не находит что сказать.

― Я принимала твои ухаживания, потому что ты… забавный, ― добивает она его. ― И щедрый. О, а еще романтичный! Это все чудесно, но «связать судьбу»? ― Она фыркает, и в этом звуке столько презрения, что Сайрен не верит, что его Лаиса так может. Та самая Лаиса, которая еще вчера была с ним так нежна, дарила любовь, ласки, льнула к нему… и неизменно просила его написать за нее контрольные работы по травничеству ― предмету, который был и на ментальном факультете, где она училась. ― Но давай не будем лгать друг другу. Посмотри на себя: ты весь пропах травами и лекарственными снадобьями. Ты не дракон, ты… травник с амбициями когда-нибудь стать драконом. Но это «когда-нибудь» может и не случиться, понимаешь? Где твой дом? Наследство? Моя семья никогда не примет тебя. Ни один уважающий себя дракон не свяжет жизнь с тем, кто позорит саму суть нашего рода.

Каждое слово впивается в него, как ядовитый шип, причиняя боль и отравляя чувства. Он сидит, сжимая в руке коробочку с кольцом, чувствуя, как все то, во что он верил, рушится, оставляя его ни с чем.

― Но… ты же… ты же говорила… — Он хочет напомнить ей о признаниях в любви, но сейчас это звучит жалко и глупо, и он ненавидит себя за эту слабость.

― Я притворялась, дурачок, ― бросает она, вставая и поправляя свою дорогую шубку. ― Это была игра. А ты решил, что все по-настоящему. Какой же ты жалкий… Прощай, Сайрен. И… удачи с твоими сорняками.

Она разворачивается и уходит, не оглянувшись. Ведь получила все, что хотела ― помощь с последней контрольной, а больше ей ничего и не нужно. Правда, кольцо не взяла, что удивительно. Сайрен сидит за столом еще час, не двигаясь. Наверное, у него такой жуткий вид, что официанты почтительно обходят его стороной, не предлагая ни выпивку, ни даже обычной холодной воды.

В тот вечер в его душе что-то окончательно сломалось. Дядя со своими дурацкими экспериментами с его судьбой сделал его изгоем. Наверное, он того и хотел. А Лаиса… в который раз доказала, что за маской нежности очень часто скрывается холодный расчет. Все имеет цену, а доброта — всего лишь признак слабости и глупый самообман.

Сайрен, выйдя из ресторана, швыряет бархатную коробку в темные воды канала. Кольцо, стоящее целого состояния, уходит на дно без всплеска.

С этого момента он клянется никогда больше не позволять чувствам руководить разумом, не верить обманчивой внешности и навсегда закрыть сердце от любви. Эта клятва становится его прочной броней, которую вряд ли что-то или кто-то сможет пробить.

6 глава

Сейчас

Мирина бледнеет. Если до этого она храбрилась и даже пыталась о чем-то просить, то теперь она не смеет поднять глаз.

― Нет… мне ничего такого не нужно, ― говорит она, судорожно вздыхая. ― Я не стану вас связывать… настолько. Я просто хочу быть уверенной, что меня и моего сына не выгонят завтра же на улицу, как это уже случилось.

Ее нежно-розовое лицо, как у фарфоровой куколки, сейчас ужасно бледное и никак не может обрести прежние краски. Сайрена это даже задевает. Как будто для нее брак с драконом ― какая-то гадость. Хотя для эльфов это всегда считалось престижным, даже честью.

Хотя… может у них тоже не в чести драконы-травники?

Сайрен не будет в этом разбираться.

― В этом ты и так можешь быть уверена, ― ворчит он, думая о том, что магию дяди будет не так просто победить, так что… эти двое поживут какое-то время в поместье, так уж и быть.

― Я вернусь только ради Илая. ― Мирина вскидывает глаза, уже поборов смущение. ― Чтобы он пошел учиться в элитную школу и имел достойное будущее. А я… я не знаю, какова моя роль в вашем поместье.

В ее взгляде проглядывает беспокойство, будто она боится, что ее принудят делать то, к чему она не готова. «Роль любовницы моего дяди тебя вполне устраивала!» ― чуть было не выдает Сайрен, но вовремя закрывает рот. Не стоит злить эльфийку, пока не решится вопрос с дядиной магией.

― Вы дадите мне работу? ― продолжает она, из-за чего Сайрен в конец вскипает.

― Ваша работа ― следить за ребенком, чтобы он не бегал по моему дому. ― Он нарочно делает акцент на слове «мой». Чтобы эта эльфийка не мнила о себе слишком высоко. А слуг у него хватает, и ему совсем не хочется, чтобы Мирина ― дядина пассия ― осела в поместье надолго. Или вообще навсегда.

Он этого